Статус «преподаватель-студент», одиннадцать лет разницы в возрасте, незаинтересованность Минхо в его предмете — всё это говорило о том, что между Джисоном и Минхо ничего не могло быть. Но вот они в отношениях уже два года. И Джисону всё чаще казалось, что Минхо что-то от него скрывал. Что-то важное. Но, подозревая измену, он даже представить не мог, что тщательно оберегаемой тайной были сверхспособности.

Хан Джисон был слишком вспыльчивым, часто (всегда) не следил за своим языком. И как кстати, что на его пути появился Ли Минхо, способный ответить ему и показать, что с ним так разговаривать и обращаться не стоит. И эта доминантная черта в новом одногруппнике в итоге подкупила Джисона, хотя он и пытался загасить свои чувства.

Загадав желание, Джисон получает совсем не то, чего хотел, и обретает способность видеть манометры окружающих его людей, отображающие текущий уровень возбуждения их владельцев. Да, это довольно странно, но ещё страннее то, что стрелка манометра Минхо постоянно на пределе, несмотря на то, что он – самый спокойный и сдержанный человек, которого Джисон когда-либо встречал.

Каждый раз, пересекаясь с этим мальчишкой взглядами, у Минхо будто дыхание перехватывает. Всё лето он молча наблюдал за тем, как Джисон мучает себя голодом, и сохнет на его глазах. Слишком жестоко с его стороны, приходить сюда и ничего не есть.

— Боже, если ты есть, прошу. Пусть ко мне не подселят какого-нибудь идиота, — Ли соединил ладони в молящем жесте, возведя глаза к потолку. Темноволосый парень, стоящий в очереди на распределение в комнаты общежития, громко чихнул.

— Спорим, я могу дрочить дольше, чем ты? — Джисон, это мерзко. — Давай поспорим?

— Мирись, мирись и больше не дерись? Минхо, ты либо гений, которого нам не понять, либо просто становишься идиотом рядом с тем, кто тебе нравится! — блокирующий шлëпает себя по бëдру, смеясь. — Хëнджин, я тебе сейчас руки-ноги переломаю, кто мне там нравится? Ты о чëм? Мне не нравится Хан Джисон, я с этим придурком помирился только из-за Бан Чана. — лидер косо взглянул на связующего. — Ну... Ха-ха. В смысле, да, мне безумно жаль, что так вышло, именно поэтому я извинился перед Джисоном...

Украшений Саша не носит, но, как помнит весь район, Сашу украшают шрамы, к зиме поселившиеся ещё и на шее. Декабрьской ночью он, потрёпанный и разорванный, вломился в дом, но не к себе, а к Роме. Говорят, следы от тающего снега мешались с кровью и в подъезде можно было по алым каплям выследить, к кому побитый пёс пришёл скулить. Рома сам хотел его убить, сам бы не глядя придушил, если бы не вид Шуры, не голос, не взгляд его.

Иногда со своими желаниями стоит быть осторожнее, они имеют свойство сбываться.

Минхо лишь хотел разбавить атмосферу и поиграть с этим пареньком. Кто же знал, что он возбудится от щекотки.

— З-здравствуйте... Я-я пицца, принес вам Хана, – растерялся Джисон, едва ли не роняя коробку с теплой пиццей прямо на пол, видя перед собой знакомое лицо. — Я, конечно, не заказывал Хана, но если он такой же вкусный, как эта пицца, то я не против, – улыбнулся Минхо с игривым блеском в глазах. И Джисон покраснел.

Если бы Джисон был стендапером, то начал бы эту историю как-то так: «а у вас бывало, что вы едете в командировку со своим коллегой, в которого влюблены уже два года, и на ресепшене администратор говорит, что у вас будет номер с общей кроватью?». Стендапером Джисон, конечно, не был, но клоун он еще тот.

Джисон встретил его на танцевальной вечеринке с тематикой «хорни»: молчаливого, спокойного, в наглухо застегнутой рубашке. А потом Минхо начал танцевать.

— Рэперы недоделанные, повзрослейте. — Ого, смотрите-ка, говорящая шлюшарня! Или: Джисон ходит в танцевальную студию на хип-хоп и всей душой ненавидит этих — выскочек во главе с Ли Минхо, которые с высоты своих каблуков не замечают простых смертных и ведут себя как королевы сельской дискотеки.

Минхо не железный. Он так охренительно устал годами безответно любить Джисона и получать отказ за отказом, что больше не в силах продолжать над собой издеваться. Поэтому, когда Чанбин проявляет к нему внимание, он растворяется в его заботе. Правда, Джисона такой поворот событий не устраивает. Совсем-совсем не устраивает. ИЛИ МинсонAU, где Минхо комфортится на дружеских свиданиях с Чанбином, а Джисон ревнует дальше, чем видит.

– Вот же сука, – шипит Джисон, бросая телефон на кровать. На экране – он сам, раздетый догола и распластанный на белоснежных простынях, шея – в краснеющих засосах. А прямо под изображением – незатейливое сообщение: «Веди себя хорошо, сладенький», – Урод. Ну какой же урод. В голове Джисона пробегает единственная здравая мысль – заполучить фотографии. И как можно скорее. Осталось только найти того, кто ему в этом поможет.

— Что это, Феликс? — Заклинание "Примирения", — быстро отвечает он. — "Примирения"? Заклинание "Примирения", что на девяносто блядских процентов действий совпадает с заклинанием "Возбуждения"? — кричит Минхо. Минхо и Джисон — враги из факультетов-соперников. Друзья решают их помирить с помощью заколдованных конфет, но что-то идёт не по плану.

- Не рыпайся, — мужчина буквально ногтями сжимает кожу на груди мальчишки и в ответ чувствует, как тот пальцами хватает его за руки, пытаясь это всё прекратить, — если будешь послушным мальчиком, то я вкусно тебя награжу.

Джисон идёт на сделку с дьяволом, а дьявол очень даже уверен в себе, находясь на его пальцах, которые так правильно двигаются внутри.

— Тренер, перчатки уже сброшены, — Минхо лениво опирается руками о бортик, привлекая внимание Кристофера. — Только прошу, не выводите этого ублюдка на лёд со мной в одном составе. А то исход матча может быть непредсказуемым.