Минхо дразняще дует ему в шею, просто чтобы посмотреть, как он извивается под крепкими бедрами старшего. — Как я и сказал, я чувствовал себя обделенным. Спроси меня почему. Сынмин медленно выдыхает, глядя на него с раздражением. — Почему? — Тебе явно нравится, когда тебя удерживают. Прижимают к полу. Швыряют. Грубо обращаются, — Сынмин смотрит на него, а глаза снова расширяются. — Я знаю, ты заметил, что я наблюдаю. Тебе нравится чувствовать себя слабым, Сынмини?

костюм сидит идеально, а ресторан ждет гостей уже завтра. минхо вертел эту свадьбу на всех концах.

Минхо с Сынмином разошлись еще летом, и теперь между ними залегла холодная война, разразившаяся в общажной комнате, которую им приходится делить. И ничто и никогда не сможет их помирить... ну, или, все-таки, что-то и когда-то сможет.

— Пожалуйста, скажи мне, что Диспач никак с этим не связан, — умоляет менеджер Довун, как только Минхо проходит в комнату для совещаний. — Пожалуйста. Минхо замолкает и вспоминает заголовок статьи, которой тем утром Чанбин тыкал ему в лицо. Статьи, которая за считанные часы облетела всю Корею и большую часть мира за ее пределами. — Я не могу, — отвечает он и наблюдает, как из глаз Довуна исчезает весь свет.

Сынмину нравится Минхо. Он думает, что между ними всё хорошо, даже прекрасно. Знает, что они отлично подходят друг другу. Поэтому чувство вины ещё больше ломает его изнутри. Потому что Сынмин знает, что он должен быть счастлив и всем доволен. Что он не должен желать большего. Но он желает. Он просто хотел бы, чтобы Минхо... чуть более явно проявлял свои чувства.

– Но разве женитьба на мне не сделает невыносимой и твою жизнь тоже? Минхо закатывает глаза, побуждая его ответить. – Это та цена, которую я готов заплатить. Да или нет? Сынмину пятнадцать, Минхо семнадцать, и они заключают сделку: если к моменту, когда Минхо исполнится двадцать пять, они не будут в отношениях, им двоим придётся пожениться.

Сынмин пытается взять Минхо за подмышки. Каждое прикосновение оставляет ожог, заставляет его чувствовать себя отвратительным и нежеланным. Горечь подступает к горлу. – Джисон, он пьян, и Убер уже ждёт, мы должны донести его, – говорит Ким. – Я не хочу, Сонни. Мне не нужен соулмейт, – говорит Минхо Джисону. Хан смотрит на него в ужасе, не в силах понять, броситься помогать другу или начать утешать Сынмина. соулмейт ау, где Сынмин и Минхо ненавидят друг друга

Сынмину обидно, хотя он понимает, что не имеет права обижаться. Он сам виноват в том, что его парень, который звонил, писал, пытался узнать о его местонахождении, в итоге сдался, не найдя смысла пытаться достучаться. Но именно сейчас Сынмину хочется, чтобы его просто обняли, помогая снять груз усталости. Он не был готов встретиться с холодным взглядом и столь колким ответом. Не сегодня, когда чаша переполнена эмоциями и переживаниями настолько, что они в любой момент могут хлынуть через края.

По всем меркам жизнь Сынмина должна быть идеальной. Он встречается с мужчиной, на которого раньше только осмеливался смотреть издалека — прекрасным хореографом Ли Минхо. Это словно сказка, о которой он никогда не смел мечтать. Но у каждой сказки есть своя тень, и в этой ее отбрасывает неразлучный лучший друг Минхо.

Минхо неплохой человек. Но иногда это трудно заметить, особенно, когда старший так дистанцируется. Когда он заставляет Сынмина постоянно задаваться вопросом, сделал ли он что-то или это просто натура Минхо.

«в конце концов, никто не идеален. может быть, есть и лучше, но ты не чувствуешь, что стоишь этого. вот тут-то наши мнения и расходятся» у Сынмина есть парень, и Минхо он не нравится.

И когда Ли встаёт прямо над кроватью, смеряя его оценивающим взглядом, Сынмин чувствует, что уже течёт. Минхо смотрит на него из-под чёлки, подняв голову - обозначивая роли.

Он колеблется секунду, и тут за окном раздается вой сирены. Может, скорая. Может, пожарные. А может… полиция. И, охваченный внезапной тревогой, он принимает звонок и сразу спрашивает: — Что случилось? Ты в порядке? — Хен, — голос Ким Сынмина доносится из динамиков, а в голове Минхо он проносится эхом. — Минхо-хен, ты спишь?

Минхо, который редко позволяет себе прикосновения, внезапно не может удержаться от того, чтобы протянуть руку и приподнять голову Сынмина за подбородок. — Что это? — слова срываются с языка, а глаза изучают каждый маленький синячок на чужой шее. Старшему не удается сохранить на лице маску полной незаинтересованности. (Сынмин возвращается в общежитие с несколькими засосами.)

— Неужели это так плохо? — спросил Сынмин. — Полететь на Марс?

– Раньше я думал, что ты ненавидишь меня, – вдруг признаётся Сынмин, хотя сам не понимает, зачем. Может, что-то в этом странно домашнем моменте — когда их плечи и пальцы то и дело соприкасаются, — просто заставляет его открыть рот и говорить всё, что приходит на ум. – С чего ты взял, что это не так? — сухо откликается Минхо. – Ты приготовил для меня картофельное пюре. — Доказательства его правоты слишком очевидны. или: Сынмин живёт ощущением контроля, а Минхо решает не подчиняться правилам.

Всю свою жизнь Минхо слышал, что он злой, но это не то слово, которое он выбрал бы сам. Сумасшедший - может быть. Сломанный. Даже пугающий. Или тот, кого просто слишком, слишком много.