Ренске выпал ещё один шанс, и в этот раз он его не упустит.

Он находил в переписках свою особую романтику. Возможно, только в этой конкретной, но не признавался самому себе.

Он сминает в ладонях медицинское заключение, пока плечи содрогаются в беззвучном плаче. Жизнь Чигири рушится в Манчестере, чтобы восстать из пепла в Мюнхене.

Сердце застучало. Возможно, пойми он свою симпатию чуть раньше, мог бы отказаться от предложения Чигири влиться в команду. Но он не понял. В этом чертовом Блю Локе носились так, что даже свою оторванную ногу не сразу заметишь. Что уж говорить о симпатии.

Он украдкой смотрит на Ренске. Тот выдыхает морозное облачко пара, продолжая пить свой глинтвейн и точно так же украдкой смотреть на Чигири. Хёма резко отводит взгляд, смущается — и так происходит всегда. Ему нравится эта взбудораженность перемешанная со смятением, которая возникает от случайных прикосновений или зрительного контакта с ним. Но сейчас, во взгляде Кунигами нет ничего, кроме отчаяния и пустоты.

– Луна сегодня красивая, не так ли, Чигири? – низкий голос раздаётся где-то в районе затылка, но названный всё равно прекрасно слышит вопрос своего возлюбленного – Такая красивая, что можно умереть, Кунигами, – после долгого молчания его голос звучит немного иначе, будто звонче привычного, но он на этом внимание не акцентирует, у него есть дела и поважнее

Кунигами, охваченный желанием выразить симпатию к Чигири, раз за разом стремится совершить первый шаг. Однако тот всегда оказывается впереди, перехватывая каждую удобную возможность поговорить.

Чигири, сидя с раскрасневшимся лицом, что сейчас сольётся воедино с его точно такими же волосами, думает. Либо помощь Исаги в гараже хорошо пошла на пользу его тачке и в этой гонке он действительно был хорош. Либо Кунигами схитрил, судя по очень довольному выражению его лица меж ног Хëмы.

Тому, с какой горячностью Чигири целует Кунигами, могут позавидовать герои романов — им такая страсть и не снилась.

Чигири упрямый. Упрямый, как баран, таких на всей планете — единицы. И надо бы и дальше играть роль надутой принцессы в башне. Хоть пар так выпустит. Но желание и дальше играть в обиженного резко пропадает, когда чужие, теплые руки обвивают крепкую талию, а чужие янтари смотрят прямиком в алые рубины напротив. Чигири упрямый. Но лишь на несколько минут.

"Ренске," - говорит Чигири, останавливая Кунигами, когда тот впивается зубами в его бедро, - "давай сыграем новую роль. Давай представим, что мы любовники."

Париж — город невероятной красоты и своего размеренного темпа жизни. Или история о том, как одному парню нужно было вернуть шарф, а второму лишь перебороть свои страхи.