У Альфреда была проблема, серьёзная и постыдная, как аниме-фигурка в заднице. Он влюбился в игрового персонажа.

Недобрая сказка про печального принца.

Мы занимаемся любовью в разбитых машинах, Мы засыпаем в воспоминаниях. (с)

Четвёртый фрагмент солянки "Особенности русского гостеприимства". Альфред, как обычно, целеустремлён, полон энергии, фонтанирует идеями (за что и страдает), а остальным предстоят очередные испытания отечественными забавами и американской неугомонностью. :) Сразу честно предупреждаю, этот фрагмент - конкретно яойный. Читайте на свой страх и риск. Ну, или только части номер 1, 2, 3 и 5. Там хоть не так всё страшно. :)

Артур говорил, что три месяца в Майями заставят забыть его обо всём. И действительно – море, солнце и девочки заставили его отлично повеселиться. Почему-то Артур всё равно назвал его идиотом, когда Альфред купил прикольную шляпу-сувенир для Ивана. Честно говоря, он так и не понял за что.

Всем знакомый сюжет: звезда школы и типичный ботан.

Порой судьба подкидывает вторые шансы, когда, казалось бы, надежды на хэппи-энд нет. Остается попытать удачу и начать сначала.

Альфред Джонс никогда не верил в то, что все в мире происходит случайно.

Эту троицу явно опасались. Тихий Канада, шумный герой Америка и злобная империя Россия. Впрочем, последний был даже несколько безопасней, чем двое первых.

Мои родители развелись, и теперь я живу с папой. Россия и Америка постоянно ругаются. Но в один день все резко изменилось. И я не понимал, что произошло, пока мне не объяснили. Серьезно, это мой день?

Все действия Брагинского явно кричали "нет", однако Альфред уже давным-давно не обращал на это внимания. Слишком долго он молчал, слишком многое не успевал. Впрочем, не то, чтобы Иван сильно сопротивлялся всему этому.

– Что, пришёл за очередной дозой? Иван тупит глаза с лопнувшими капиллярами и не отвечает на поставленный вопрос. – Какой неслыханный позор. Стоящий около окна Англия усмехается со всем присущим ему высокомерием. Джонс подходит близко, бесцеремонно хватает Ивана за подбородок и больно сжимает, заставляя выгнуться побитой шавкой. – Ты жалкое подобие «Империи Зла».