— Знаешь, в итоге ты просто перестанешь искать и остановишься на ком-то. Будет не важен цвет глаз, голос, зовущий тебя по имени с какой-то особой интонацией, или манера аккуратно брать за руку. Ты можешь строить в мыслях бесконечно идельный образ человека — но все они будут не я.

Нираги любит три вещи: власть, оружие и когда все идет по плану. Последнее же выбивается из его жизни почти постоянно, с момента вступления на порог "Пляжа" этого блондина - единственного, кто не боится Нираги. Единственного, кто его бесит до зубного скрежета и желания убить. Однако сколько граней имеет одно простое желание в сердце человека, что познал извращенное чувство любви?

- Ненавижу тебя. - Мы над этим ещё поработаем.

Если собаку постоянно бить кнутом, то даже пряник рано или поздно начнет причинять боль. Но даже самую бешеную псину можно приручить лаской.

Чишия продолжает улыбаться и делает круг вокруг себя, поднимая свои руки, смотря прямо в глаза Нираги, который в свою очередь замечает этот взгляд через прицел винтовки.

– Ты меня так бесишь. Сука. Как ты меня бесишь, Чишия. Чишия молчит, не выразив ни одной эмоции, лишь приподнимая одну бровь и изгибая губы в очередной усмешке. – Может мне убить тебя, а? Стереть эту самодовольную рожу с лица земли? – Пограничье для этого и создано. Лениво протягивает тот. – Тогда может мне трахнуть тебя? – Что? – Что?

Абсолютно каждое, пусть даже случайное пересечение взглядами, обыденное перебрасывание едкими фразами, едва тянущее на полноценный диалог, странные и первое время дико непривычные, но всегда будоражащие, пускающие самые корни в одну удивительно часто и ощутимо сокращающуюся мышцу касания, всё это — единое безжалостное сражение, заведомо проигрышная для Нираги битва за доминирующую позицию, но столь сладкая и притягательная, что даже в оскорбительно насмешливых комментариях, вскользь бросаемых...

au! в котором Чишия планирует использовать слабости Нираги как инструмент для своей победы в игре, но в какой-то момент он понимает, что его план проваливается, ведь чувства оказывают абсолютно не шуткой.

Чишия всей душой ненавидел зеркала в полный рост и одежду, плотно прилегающую к телу. Утопал в мешковатых толстовках, коих у юноши бесчисленное множество, аккуратной стопкой сложенных на отдельной полке в захламлëнном чужими вещами шкафу. Мерзкая горечь тошноты подступала к горлу каждый раз, стоило хоть на миг расслабиться и наивно поверить в то, что он тоже чего-то да достоин. А Нираги не понимал иррациональных, часто пугающих мыслей своего неописуемо прекрасного, но сложного партнёра.

Посмотрев сериал, мне искренне не хватило развития взаимоотношений Нираги и Чишии. Поэтому я попыталась представить как это могло быть. Некоторые моменты из фанфика не совпадают с сюжетом сериала. Чтобы там ни было любовь способна остановить время.

Чишия упал на спину. Капюшон сполз с головы. Выжженные какой-то химией волосы разметались по постели, привлекая чужое внимание. Рука пропустила белые пряди сквозь пальцы, собирая чужие волосы в кулак. Шунтаро тихо зашипел, но явного протеста не высказал. Да и был ли в этом какой-то смысл, когда в твой живот упирается дуло заряженной винтовки?

У меня родилась еще одна часть. Мои эмоции к этим персонажам бесконечны и безграничны, а вот вдохновение приходит очень неожиданно. "- Ты же понимаешь, что мне без тебя не жить? – прошептал ему Чишия. - Не говори так, будто мне нужен этот гребаный мир, если в нем не будет тебя."

Логика Чишии была довольно простой: сократить диапазон поисков с девяносто девяти до всего четырёх десятков, убрать симметричные, круглые и простые числа, не брать в расчет варианты, содержащие цифры 3, 5 и 8, избавиться от явных ассоциаций... — Шестьдесят девять, — Чишия усмехнулся, думая, стоит ли вообще говорить хоть что-то. — Ну, тут без комментариев. Ассоциации с этим числом определённо были самыми яркими. Приятные воспоминания, совершенно неуместные во время игры.

Разве циничного до мозга костей человека может волновать, по сути своей, обыкновенный незнакомец, пусть и жалко стонущий от боли на соседней, идеально белой, что утрами бывает, даже неприятно рябит в глазах, больничной койке; напоминающий сюрреалистичную пародию на нелепую египетскую мумию? Ответ очевиден, даже думать о его огласке кажется чем-то уничижительным. Однако, если уж столь глупый вопрос имеет место быть в неожиданно смазавшейся картине мира некогда непоколебимо уверенного в...

и вот сейчас нираги поворачивается к нему полубоком, в первую очередь, смотря не ему в глаза, а именно на его расстегнутую кофту, где можно было увидеть ласкающие очертания тонкой кожи, сладостно обтягивающей ключицы, можно было проследить за линиями грудной клетки, где еще немного и оголилась бы уже запретная часть – соски. интересно, чувствительные ли они у чишии?

Нираги понимает, что это ёбанный конец.

Нираги всё ещё снятся кошмары — и это абсолютно нормально. Нираги в порядке и даже практически не дрожит — ровно до того момента, пока кровь из надломанного носа не начинает жечь.

Всю эту ночь, когда она до хрипоты выкрикивала его имя, покорно отдавалась жадным рукам юноши, позволяла делать с собой все, что ему только заблагорассудится… в мыслях был совсем другой человек. Человек, с которым они, возможно, больше никогда не увидятся. Нираги даже не знал, жив ли он. Но воспоминания о нем навсегда останутся в его подсознании, периодически всплывая и причиняя ностальгическую боль. И имя его – Шунтаро.

Они были худшими проявлениями друг друга, но ни один из них в этом ни за что не признается. Сходство от которого тошнит, сходство, которое притягивает. Когда Нираги окончательно срывает крышу, убийство злого гения кажется уже не такой невозможной вещью. Но почему-то уже не хочется. По-крайней мере, не сейчас.

Ими движет азарт; хватит ли Сугуру смелости сжать тонкую шею в руках и с треском разорвать жизненноважные сосуды, или, быть может, Чишия намного раньше упадет на колени и будет умолять Нираги пощадить его, будет унижаться перед ним, и тогда военный увидит его грязную оголенную душу, и плюнет в нее, растоптав все чувства, эго и принципы невозможного Чишии.