Феликс ненавидел шумную музыку, что постоянно играла у него за стенкой, а также ненавидел ненормального соседа-рокера, раздражавшего его с каждым днем сильнее. Хенджин же, наоборот, очень любил сладких мальчиков.

Хёнджин решает проникнуть ночью в школу, но заодно застаёт своего спящего одноклассника за книгой, которого просто забыли. В библиотеке.

Сяоши посмотрел на девушку, в которую был влюблён парень, чьё тело он сейчас занимал, и замер. >Почему это чувство так знакомо? Перед глазами почему-то возник образ Лу Гуана.

На день рождения Чен Сяоши Лу Гуан делает ему самый простой подарок, который в кратчайшие сроки обращается в нечто большее.

— Чэн Сяоши! — Лу... Лу Гуан! — Живо выходи из фотографии, с тебя достаточно! — Я не могу всё оставить так! Я должен спасти её!

Шесть оранжевых роз, нежно обнимающих веточки гипсофилы, а позади, словно запоздалая мысль кое-как приютился листочек кожаного папоротника. Чэн Сяоши вернулся, закончив дела и поставил букет цветов прямо на прилавок. — Что это? — спросил Лу Гуан, глядя на цветы. — Цветы. Для тебя, — просто ответил Чэн Сяоши. Брюнет заломил руки. Лу Гуан нечасто видел его таким. Или: Чэн Сяоши подарил Лу Гуану цветы. И Лу Гуан больше не может игнорировать то, что происходит между ними.

Как скрыть влюбленность через агрессию

Лололошка тяжело дышит в чужое ухо, прикрыв глаза, пока наглые ладони исследуют его тело, касаются везде, где можно и где нельзя. Его бьет крупна дрожь, когда уже его ухо опаляют дыханием: — Знаю твое тело, как свое собственное. Ой... хи-хи, прости, совсем забыл. Чертов Джон.

Очень темно. Очень холодно. Очень страшно. — Мне страшно засыпать одному. Я могу остаться у тебя?

Работа - все, что у него осталось. Кроме, разумеется, лучшей подруги. Но все меняется, когда неожиданно он оказывается заперт в камере наедине с самим Гарри Поттером.

Люциус ничего не знает о том, как появляются шрамы. У него самого шрамов не было – в битвах с ничтожными врагами он всегда побеждал с неимоверной лёгкостью. А все его враги погибали до того, как у них появлялись эти самые «шрамы». Поэтому все эти «отметины» на теле человека, казались ему чем-то странным и, почему-то, очень личным...

- Ты ничего не теряешь, - Азирафель пожал плечами. - Если у меня ничего не получится, все останется, как есть. - А если получится?.. - с опаской спросил демон. - Что тогда будет?

У Азирафаэля маленький пунктик на глазах Кроули.

Последнее заседание мудрецов длилось почти тринадцать часов, Аль-Хайтам хочет просто наконец-то оказаться дома, а Кавех — дурак, который ничего не понимает (или понимает слишком много).

Доктор хранит скелеты не только в лаборатории.

Когда у тебя двое пап — один драматичный перфекционист, а второй вечный оптимист — жизнь превращается в непрерывный спектакль.