Ей всегда было любопытно, где заканчивается предел терпения Силко на её выходки? Где та грань, переступив через которую, обычно сдержанный мужчина с повреждённым глазом перестанет просто поднимать голос и выгораживать её перед всем миром, а позволит наказанию настигнуть её руками других или собственными.

- Джинкс? – голос Силко вернул ее к реальности, заставив вздрогнуть. – Так что с эскизом? – повторил он свой вопрос, надевая вторую перчатку на руки. Несколько раз моргнув, девушка широко улыбнулась и кивнула на маркеры для тела, лежащие рядом с иглами, и на словно детский рисунок, выполненный неумело, быстро, впопыхах. Джинкс не привыкла выводить линии, сидеть над ними кропотливо. Это не бомбы, от которых зависит твоя жизнь. Это украшение, порыв души. И метка, которую Силко оставит на ней.

Силко закрывает глаза. Он пытался дать ей все, замаливая грехи, заглушая внутренних демонов. Чтобы не захлебываться мутной водой, химикатами, по ночам в кошмарах. Затем это стало привычкой. А после – необходимостью. Новая одежда. Новые инструменты. Новые пистолеты. Ее личная мастерская. Участие в вылазках. Он давал Джинкс все, что бы она ни попросила. Что бы ни захотела. Последним он подарил свое сердце, хотя, возможно, оно уже давно и так принадлежало ей.

Четыре раза, когда Джинкс провоцировала Силко, и один раз, когда ей это удалось.

Самый тяжкий вздох отвлек Силко от мыслей о расправе над Финном, потому что этот вздох исходил от Джинкс. Которая раньше никогда так не делала. Ее взгляд, направленный на мужчину, был таким… снисходительным, что Силко даже растерялся. - Ты же понимаешь, что я не просто поужинать с ним иду? – вкрадчиво проговорила Джинкс, будто бы разговаривала с неразумным ребенком. Или когда Силко - снова - занят работой, а Джинкс это - конечно же - не устраивает. Ну а Финн... А ему просто не везет.

Камень Аркейна — редкая и ценная вещь. Его очень трудно достать. Особенно оттуда, куда Джинкс умудрилась его засунуть.

Есть особый знак, понятный только им двоим. Когда Силко запирает дверь своего кабинета на два поворота - правила в его кабинете меняются. Вообще все меняется.

На короля Зауна объявлена охота и лучше бы ему на время залечь на дно. Он просто не может оставить Джинкс одну и забирает ее с собой.

В какой момент запросы Джинкс из составляющих для взрывчатки, мелков, фломастеров и красок в баллончиках превратились в требования близости, Силко хорошо помнил.

Рассказ о жизни Джинкс с Силко и её взрослении. Действие происходит после третьей серии. Я одержима нежным, любящим Силко, который полностью влюблен в Джинкс. Я также обожаю абсолютно дикого, гиперопекающего и ревнивого Силко, а также отношения типа опекун/подопечная, которые перерастают в романтические отношения.

Джинкс открывает для себя секс и Силко. Из большого любопытства, само собой.

Джинкс обращается к Силко с необычной просьбой

Севика жалела о совсем немногих вещах в своей жизни. [Севика-централ текст о том, как она наблюдает за развитием джилко-отношений].

- Мне просто стало скучно, - шутливо отзывается девушка и криво ухмыляется, - и от одной дурацкой сигаретки точно ничего не будет. Ты зря так волнуешься.

Джинкс всегда провоцирует и получает то, что хочет. А папочка не смеет ей отказывать.

У всех взросление проходит по-разному. Свое Джинкс решила ускорить.

Когда в Пилтовер и Заун приходит зима, Силко всегда мерзнет. Джинкс же горячая настолько, что может разогнать любой холод.

Джинкс опять лезет туда, куда не просят. Пострадает ли кто-то из-за этого? Обязательно. Но будет ли доволен Силко? Конечно будет. Или когда Джинкс хочет, чтобы Силко был только ее папочкой.

И он приходит. Врывается в комнату, как ураган, тайфун. Не останавливается, сразу видит ее. Такую хрупкую, такую сломанную. И сам испуганный, тяжело дышит. Но она еще не видит его, кричит так, что голос срывается, сипит, дерет кожу пальцами, будто бы так вытащит все из себя. Будто бы это сможет вернуть его. А затем видит. Ее Силко. Его взволнованный, не понимающий, испуганный взгляд. Живой Силко.

Она, может, и ошибка - Джинкс, приносящая неудачу. Но еще она его, и с этим можно жить.