Чонгук давно мечтает потерять девственность, но совершив всего одну нелепую ошибку — теряет надежду. Он ещё не знает, что Чимин откроет ему двери в мир удовольствия и познакомит с парнем его мечты. Надо только согласиться пойти в самый популярный гей-клуб под названием "Бельвиль".

У всех свои методы борьбы со стрессом. Для Чонгука стоматологическое кресло стало самым безопасным местом, где тревога не способна до него добраться. Пока омега сидит в нем, он может просто довериться профессионалам, освободить себя от контроля, не думать ни о чем, даже не шевелиться, ничего не говорить, лишь изредка издавать положительное или отрицательное мычание, мало похожее на осознанную человеческую мозговую деятельность. Идеально.

Тэхён должен испытывать ревность и дикое желание отодрать чужие пальцы от принадлежащего только ему Чонгука, но вместо этого он продолжает наблюдать, пока от нарастающего возбуждения во рту скапливается вязкая слюна. Он точно ненормальный.

– Мы так долго ждали тебя, мы так любим тебя! Никто из нас не посмел бы навредить тебе. Чонгук, мы не сделаем ничего без твоего согласия, не будем принуждать тебя или удерживать здесь насильно, клянусь. – Вы... любите меня? – Это все, что ты услышал?

Омега Чонгук с радостью соглашается быть питомцем группы из шести сильных красивых альф. Малыш о таком не мог даже мечтать. Он любит изо дня в день купаться во внимании хёнов, когда они обращаются с ним, как со своим маленьким щенком. Ему совершенно ни о чём не нужно волноваться, потому что они всегда о нём позаботятся. А одно из основных преимуществ жизни их питомцем – то, насколько сильно он обожает, когда его трахают.

Он просто не может это осознать. Почему он должен быть сверху? Почему именно он тот, кто обязан заботиться о другом? Почему он не может забыться так, как хочется, поддаться подавляющему порыву подчиниться, отпустить себя и позволить кому-то другому разложить себя на поверхности просто потому, что он не хочет делать это сам? Почему Тэхён может это сделать, а он – нет?

Чонгуку нравится быть любимым и желанным. А когда его готовы взять сразу шестеро – это заставляет скулить от предвкушения.

Чонгук не знает, как отсюда свалить, он начинает ненавидеть тот день, когда сказал "да" у алтаря. Сейчас же ему нужно спасать свой зад, ибо: - Гуки, малыш, папочки вернулись с работы.

Чонгук всегда был омегой сотканным из противоречий, наверное, именно поэтому вселенная подарила ему истинность в двойном размере.

Чонгук уже успел пожалеть, что согласился на этот странный и необычный эксперимент, который перевернул его жизнь на сто восемьдесят градусов.

Чимин и Тэхён любят трахать других альф, особенно таких горячих и покрытых татуировками, как Чонгук. Чонгук, очевидно, не какой-то другой альфа.

В мире, где вампиры и оборотни враждуют испокон веков, истинными человека Чонгука оказываются и вампир, и оборотень. Теперь перед Чонгуком встаёт необходимость разобраться в себе. И в его альфах — тоже.

Братья-дьяволы, двое похотливых альф, известные своими похождениями на весь университет, и омега Чонгук, который наконец-то положил этому конец.

Чон Чонгук очень любит своих хёнов. Он готов дарить свою любовь сутки на пролет. Хёны любят своего малыша в ответ. И старшим очень не нравятся, когда кто-то посторонний трогает их макне.

В день рождения своего макне, хёны готовы исполнять любые его желания

На него смотрят две пары глаз, глядят совершенно по-разному: одна оценивает, берёт явным "на слабо", вторая угрожает и не даёт выбора отказаться от этого вызова. Чонгук сглатывает слюну, потому что сталкиваясь с этим пиздецом напротив, он понимает теперь, почему у всех пассивов трясутся коленки от страха.

Чонгук бежит не оглядываясь, потому что слишком боится быть пойманным...

— Бутылку бароло, куриный суп — три порции, порцию гриссини к ним, два салата пармиджано, и на десерт… простите, можно ещё раз? — Вас. — Меня, — утвердительно кивает Чонгук, а потом его осеняет, и он, встряхнув головой, переспрашивает: — Простите?.. — Больцано — яблочный пирог.

Друзьяшки Чонгука были в смятении: "Что бы такого подарить младшенькому на его день рождения?" И вот, после долгих раздумий, даровали они ему билет в мир плотских утех...И утехи эти "упали" на голову Чона в двойном размере.

Они держали его как самое драгоценное — бережно, будто боялись сломать. А он позволял, впервые не прячась.