– По-моему, я всё же обсуждал с вами Петра Первого, причём, совсем недавно, – размышляет Николай вслух, – и вдруг Пушкин, которому что-то от вас потребовалось, тут же пишет про него. Не ваше ли влияние было на него оказано, Александр Христофорович?

– Это приказ императора. Раздевайтесь.

Зайдите позже.

Никто и не подозревает, что происходит за дверями императорских покоев между Николаем и Александром Бенкендорфом. А происходит там любовь!

Моя другая ладонь опустилась на его грудь через вырез на горловине, и я почувствовал, как его сердце забилось быстрее под моим прикосновением. - Вы говорили, что никогда не любили и не полюбите мужчину? - спросил я, глядя ему в глаза. - Так и есть на самом деле, - ответил он, как будто начинал сомневаться в своих словах. - Но ваше тело реагирует совсем по-другому, - произнёс я, чувствуя, как его дыхание становится более частым. - Повернитесь.

Каждый томный вздох, каждый выдох, каждое прикосновение обжигало и выворачивало наизнанку снова и снова. Он не любил надолго отходить от государственных дел и не быть подле Императора, которым он так дорожит, который возложил на него все обязанности, но который слишком приластился к новому выскочке-писаке.

Яркий свет, светские беседы, музыка и веселье, царившееся на балу, наскучило императору. Он решил отдохнуть от всей этой суеты в прекрасном саду. Как хорошо, что Александр Бенкендорф решил составить ему компанию

– Александр Христофорович, в таком случае я обещаю лечить каждую вашу головную боль. – Что-то вы плохо стараетесь, уважаемый лекарь…

Как-то Мартын Степанович, в момент их общего покоя, процитировал с дрожью в голосе: «Да оставит нечестивый путь свой и беззаконник – помыслы свои, и да обратится к Господу, и Он помилует его, и к Богу нашему, ибо Он многомилостив», а Галич не смог ответить. Пронзившее тогда сердце «Бог есть любовь» не нашло места на языке. Тайные и спорные отношения с претензией на исцеляющий финал, в декорациях Царскосельского лицея.

Николай Павлович был очаровательным мужчиной, обладавшим множеством положительных качеств. Он прекрасно играл в теннис, был настоящим джентльменом, отличался красотой, обаянием и образованностью. А ещё он отлично мог разложить Бенкендорфа на столе...

– Александр Христофорович, не поверите, ещё утром хотел написать вам, что вы мне кое-что задолжали, и меня радует, что вы сами об этом вспомнили.

Попробовав однажды, независимо от того, насколько завлекло, повторится еще десятки раз. Еще десятки раз ужаса и головной боли. Темно-красный — страстный, но настолько одинокий, что заставляет окунаться в это все глубже и глубже каждый раз, пожирая сильнее. Но это всего лишь один раз, ведь так ?

Писалось в вечернем бреду. В прочем в адекватном состоянии я не пишу что-то

Бенкендорф был настоящей загадкой при дворе. Мужчина омега, что в их мире достаточно редкое явление, выбравший не тихую мирную жизнь, а поле боя и служение родине. Похвально. Однако далеко не подвиги волнуют Николая.