Бенкендорф взволновано заметил, как дернулся кадык Никса, как его глаза, голубые и внимательные, неожиданно потемнели от какого-то сильного чувства, но попыток каких-либо предпринять не смел. Лишь смотрел своими карими глазами, выжидая нужный момент. — Меня волнуете вы.

— Вы задаете слишком много глупых вопросов, — мужчина цепляется за ремень и расстегивает, будто делает что-то совершенно обыденное. Как будто не сидит в ногах у полицейского и не собирается ему отсосать. — В нашей Игре такое не любят. Он такой идиот. Он просто идиот. Пистолет все еще в руке. Есть еще шанс застрелиться.

Зная, что Инхо наблюдает, Кихун устраивает шоу прямо напротив одной из камер общей комнаты.

Ин-Хо не спится. Ги-Хун — тому причина.

—Ты ревнуешь — сказал Ки-Хун, толкая Ин-Хо в грудь. —Я не ревную. —Да, ты ревнуешь — повторил Ки-Хун, снова толкнув его для выразительности. —Ты самый ревнивый мужчина, которого я зна.. Глаза Ин-хо сузились. —Ты знаешь других мужчин? Ки-Хун замер. Его палец, в середине тычка, завис в воздухе, пока его мозг пытался обработать то, что только что было сказано. —Что? Или фанфик, в котором есть ревнивый и собственник Ин-Хо, который для разнообразия не токсичен по отношению к Ки-Хуну.

Ходить по головам в одиночку не стоит. Особенно не стоит, если тебя связывают оковы. Он — монстр. Но его монстр. А Чюпеп — не лучше.

Он всегда восхищался Человеком, его хладнокровием, решительностью и непоколебимой преданностью делу. Но за этой внешней оболочкой скрывалось нечто большее, что-то, что притягивало Спедака, словно магнитом.

— Милый, тебе стоит проверить зрение… — блядский пафос переходит все границы и зашкаливает. Пальцы Чюпепа осторожно скользят по чужой щеке, а уголки губ снова натягиваются. — Я стоял за двигателем. Коралловый дёрнулся чуть в сторону, одновременно перехватывая руку, бесконечно елозящую по его маске. — Поэтому у тебя руки пахнут железом и спиртом? — сказал Он тихо, но твёрдо, не отпуская чужих пальцев.

После череды исчезновений на «Полюсе» Чюпеп начинает видеть Его повсюду. Он молчит. Он наблюдает. Он будто зовёт. Но ведь Его больше не должно быть здесь.

Люди шумят. Люди лгут. Люди требуют объяснений, слов, эмоций — всего того, что он никогда не умел давать. Но корабль… Корабль не требует. Он просто есть. Нержавеющая сталь. Четкие линии. Системы, которые работают или не работают — без полутонов. Здесь не нужно гадать, что скрывается за улыбкой собеседника. Не нужно притворяться.

Смотрю, многим зашла первая часть. Ой, ребята-а, что тут сейчас будет... это, блин, уже не спонтанные потрахушки в чулане (хотя, не без них, конечно же). Мне тут неожиданно прибрендило раскрыть историю и нагнать конфликт. Короче, надеюсь, вам понравится...

Они - всего лишь дети жестокой матери - Империи, что хочет вырастить себе достойных. Потерянные души, которых нужно спасать от самих себя. Или предположение, что могло бы происходить за дверьми Зимнего дворца после восстания декабристов.

— Как я Вам и обещал, я привел виновного в похищении ценных бумаг, Ваше Императорское Величество, — отрапортовал Шишков, чуть ли не светясь от счастья. — Хорошая работа, отправьте его к Бенкендорфу, он решит, что делать с изменщиком. А мне некогда, — не поднимая головы, произнес Николай I. — Ваше Императорское Величество, но, — пыл, с которым старик зашел в кабинет, слегка поубавился. - Но это и есть он.

- Александр Христофорович, как Вы себя чувствуете? - в голосе чувствовались нотки беспокойства. - Как всегда прекрасно, - без тени сомнения произнес граф. - Вы можете врать себе, но императору я врать запрещаю. - Я честен перед Вами, как перед Богом. Николай Павлович тяжело вздохнул. - Граф, поймите, что…, - начал было император, но Бенкендорф почему-то резко поменялся в лице и достал свой пистолет, направив прямо на него. . .