Теперь же он плывёт в этой тишине, не отрывая глаз от испещрённого крапинками потолка, умоляя себя не жаждать взрывов и артиллерийских обстрелов в своей детской спальне. // После травмы, едва не ставшей смертельной, Джон МакТавиш оказывается в своём родном городе в Шотландии. Вернувшись после досрочной демобилизации, он вынужден справляться с инвалидностью, своей дисфункциональной семьёй и гнетущим пониманием того, что есть вещи, которые он просто не готов оставить позади...

«Куда бы ты ни направлялся, я буду идти рядом», — произнесли двадцать лет назад друг другу двое.

После того как Соуп выбрался из временной петли в миссии "Один" и после событий игры, они с Гоустом находятся в вынужденном отпуске, чтобы отдохнуть и восстановиться. Гоуст начинает расспрашивать о петлях.

Омегаверс-AU, в котором Гоуст после инсульта ищет смысл жизни на гражданке до тех пор, пока на его порог не заявляется сосед, омега Джонни МакТавиш... но с нюансами.

всего один укус; попробовать на вкус и забыть. или же когда флирт на поле боя становится чересчур нелепым.

Пять раз, когда Призрак думает: "Посмотри на меня", и один раз, когда Джонни говорит это вслух. ~ Слоуберн вайбы ~(‾⌣‾~)

— Слушай, дружище, я же просто предложил тебе обдумать такой вариант, раз уж ты сидишь тут и ссышь мне в уши тем, как у тебя хер зудит. Нашёл бы кого-нибудь, кто не распиздит об этом всей базе, закрыл бы глаза, представил бы какую-нибудь грудастую девицу или мальчика-зайчика с влажными глазами. Какая разница, чья рука полирует тебе ствол, пока ты не видишь её обладателя?

После плена у Гоуста медленно, но верно едет крыша. К счастью, Соуп в точности знает, что с этим делать. …ну, в общих чертах.

В первый раз Соуп просыпается на мощеной улице, и это просто паршиво. Во второй раз он решает, что ему приснился очень странный вещий сон. К четвертому разу он окончательно убеждается, что его за что-то наказывают. Петли времени нарушают все представления Соупа о реальности, но трудно оспорить то, что он переживает в настоящем.

Соупу было плевать, когда он видел новоприбывших сослуживцев жадных до ласки, когда замечал двух женатых, уединившихся в каморке, когда узнал, что кто-то из огромного числа военных начал встречаться. Но когда чертов Гари Роуч Сандерсон начал выходить из комнаты лейтенанта Райли со счастливой улыбкой по вечерам, лимит его безразличия закончился.

— Джон МакТавиш сам по себе? — спросил Кёниг с каким-то странным интересом. Соуп замер и, не выходя на свет, продолжил слушать. Он прекрасно видел Гоуста, что молча стоял напротив Кёнига, скрестив руки на груди. — Предлагаю с ним повеселиться. Ты, я, он.

Был ли Саймон «Гоуст» Райли ебучей ледышкой, равнодушной ко всему, кроме успешного завершения миссии? – да, чёрт побери. Помешало ли это слабоумному Джону «Соупу» МакТавишу вляпаться в него, как в коровье дерьмо? – если бы.

«Дети?» — переспрашивает Соуп, бездумно сигналя Гоусту сложенными в «окей» пальцами. — «Во множественном числе?». «Да. Мальчик и девочка. Маленький Джозеф родился несколько месяцев назад, согласно документам». «О», — вот и всё, что может выдавить Соуп, потому что «о». У него есть племянник. Крошечный малыш-племянник. А затем, как будто одного этого откровения недостаточно, врач заявляет: «Вы указаны их законным опекуном, мистер МакТавиш. Нам нужно, чтобы вы их забрали.»

— Джонни… — удивительно цепкие руки Соупа обняли шею Гоуста и притянули его ближе. — Ты не в себе, успокойся. ⠀ — А ты пока не во мне, но мы можем это исправить, — Джон облизнул губы, смотря на Саймона горящими глазами. — Давай же, элти, просто секс и ничего больше.

Миссия провалилась – Соуп и Гоуст ранены. После возвращения домой, на время отпуска по болезни, в квартиру Соупа врываются люди, которых они должны были поймать в тот день. Капитан Прайс отправляет его в безопасное место. Когда Соуп приходит туда, он не ожидает увидеть босого Гоуста в дверях, в удобной одежде и поношенной балаклаве.

…веди себя МакТавиш иначе, скрывай он свой запах и свою суть хоть как-нибудь, и Гоуст, возможно, смог бы примириться с его существованием — так ему казалось поначалу. Но после стало совершенно ясно, что с э т и м они бы не сработались. Э т о отчётливо и призывно пахло, трепалось на долбаном шотландском и не упускало возможности доебаться до всех и вся в пределах видимости. Держать язык за зубами э т о явно не намеревалось.