Этот список начался за год до дня, когда Жан Моро присоединился к Троянцам, на последнем курсе университета. (История берет свое начало после «The life and times of Kevin Day», но читать тот фик не обязательно, чтобы понять контекст этого).

Так — везде.

Джереми тянулся к Жану, Жан это знал, но в университете ничего у них так и не получилось. Но все меняется спустя два года на площадке одной профессиональной команды.

И даже спустя полтора года Жана до сих пор преследуют кошмары прошлого, которые он не в силах отогнать. Но с этой задачей справляется одна прекрасная команда.

Жан зашёл на кухню и прикрыл дверь, он чувствовал как с каждой секундой нарастает ритм сердца. В голове прозвучал обманчиво сладкий голос Рико. Жан подошëл к стене, облокачиваясь на неë спиной и подтягивая к себе дрожащие колени, укладывая на них голову.

— О Жан, — сказала Рене, мягко улыбаясь. Это был рождественский банкет экси, и Жан только что подверг ее десятиминутной тираде о Джереми солнышке — чертовом Ноксе. — Ты сражен им наповал. Жан выплюнул свой напиток. — Я –что? Нет! Ты не слушала? Я же говорил тебе, что ненавижу его! — Ты пытаешься ненавидеть его. Есть разница. Если бы он не заботил тебя, ты бы вообще и не пытался бы.

– Это... это... – парень никак не мог подобрать слов. – О, Жан, привет. Это... Да, моя крепость.

Это было одно из самых важных решений в их жизнях. Жан за эти несколько лет стал для него намного больше, чем просто сокомандником, и теперь, раз за разом возвращаясь к теме их помолвки, Нокс чувствовал, что он один из самых счастливых людей на земле. В такие моменты Жан был рядом, и в серых глазах на повторе читалась одна фраза: "я люблю, люблю, люблю тебя". И Джереми отвечал ему взаимностью. Потому что так и должно быть.

Жан чувствует себя по-настоящему живым, когда смотрит на слегка пьяного, но до чёртиков счастливого Джереми.

Тепло должно приносить спокойствие, но Джереми чувствует лишь леденящее душу отчаяние, ощущая тепло Жана - тепло его крови на своих ладонях. Холод должен быть колючим и неприятным, но ледяные ладони Моро столь приятны, что в их нежности хочется раствориться.

Некая кофешоп au, где Джереми не любит кофе, но полюбил одного бариста. И совершенно не умеет вести себя с теми, кто ему нравится. А Жана просто всё это забавляет. Но он об этом не скажет. Возможно.

Завалы по учёбе горят синим пламенем, множество чувств к Жану дают о себе знать и Джереми почти отчаивается, когда Альварес находит решение.

Джереми сложно держать это в себе. С каждым новым днём он надевает очередную маску, но знает, что не продержится долго.

— И как давно ты знаешь французский?

Три раза, когда Жан игнорировал боль, следуя правилам Гнезда, и один раз, когда он позволил Джереми разобраться со своей болью.

Черная с красным форма стала красно-золотой. Тройка на джерси и футболке — семёркой. Больше не было холодных стен, вечной темноты. Только слепящее глаза солнце Южной Калифорнии и ярко раскрашенные стены стадиона Троянцев. Его капитаном теперь являлся Джереми Нокс.

Жан только попадает в команду Троянцев, дёргается от касаний, старается избегать лишнего внимания к своей персоне и влюбляется в собственного капитана, который за пару месяцев сделал для него больше, чем кто-либо за всю его жизнь.

Это было далеко не первое Рождество, которое Жан и Джереми собирались встретить вместе, но первое, на которое они решили отправиться к Ноксам. Или: "Знакомьтесь, это мой парень" по-калифорнийски.

Пальцы Джереми свободно обхватывают его запястье, выстукивая медленный ритм сквозь ткань свитера, и Жан сосредотачивается на нем, подстраивая свое дыхание. — Ты бы разозлился, если бы я захотел устроить что-нибудь на твой день рождения? — тихо спрашивает он, как только дыхание Жана выравнивается.

– Хочешь жить вместе? – медленно сказал Жан, проговаривая каждое слово так, будто проверял, как оно звучит. Таким образом его французский акцент звучал куда выразительнее, и Джереми, слишком занятый попытками не упасть в обморок, совершенно упустил смысл сказанных слов.