В самом центре поля брани стоял он. В состоянии Кровной Мести Мидей выглядел не иначе как великий герой, статуя которого вполне может быть размещена в самом роскошном музее Охемы. Всю арену заполнила красная дымка и осколки разбитых вдребезги кристаллов, через которые преломлялись морозные лучи света. // Миссия в Руинах Раздора без первопроходца и лишних глаз.

— Только ты и я. Как на первом фестивале Кремноса, — уголки губ Фаенона приподнимаются, образуя намёк на хитрую улыбку.

Уметь входить в осознанный эротический сон, должно быть, очень интересный и полезный навык

Если "эротический сон" больше не приходит к Фаенону, то Фаенон пойдет к нему сам

Что делать, если после долгой битвы рядом с напарником, начинается битва с самим собой?

О, Мидеймос давно такого не чувствовал. После падения Кремноса, казалось, что принца ничего не тревожило. "В любой ситуации оставайся непоколебим" - так говорила мама. И Мидей безоговорочно следовал этому наказу. Один день превратился в месяц. Один месяц - в год. Год - в целые столетия.

Каким бы суровым и дисциплинированным воином Мидей ни был, в Охеме нашёлся человек, который уничтожил его хладнокровие и разжег в сердце огонь желания.

Краипали - титан разврата,отреченный от внешнего мира и закутанный в стенах своего храма,упивающийся пиршествами и оргиями со своими жрецами и жрицами без зазрений стыда и совести,что же произойдет если туда по приказу верхов Охемы отправятся два златиуса на поиски древней диковины?

— Дурень. Именно из-за того, что завтра одного из нас может не стать, я и решился. Другого шанса может и не быть. – Фаенон казался злым. Расстроенным. – Я не хочу перед смертью жалеть, что ничего не предпринял

Фаенон расплывается в лукавой улыбке, и то, как идеально ползут вверх уголки его губ, как слегка прикрываются глаза, становясь похожими на полумесяцы, как его волосы рассыпаются по земле серебристым ореолом, перепачканные пеплом и грязью, и кровью – всё это приводит в бешенство. Мидей, словно чиркающий углём на чистом матовом стекле, больше всего на свете хочет погубить его.

После борьбы с Никадором и перед ритуалом передачи ядра пламени Фаенон, терзаемый сомнениями и тревогами, отправляется в купальни златиусов, чтобы найти там покой перед событием, которое изменит его жизнь. Растворяясь в горячей воде, он слышит знакомый звон доспехов.

У тебя уже нет ни шанса на спасение. Нужно было думать до того, как ты первым поцеловал меня у всех на глазах в приступе ревности.

— Давай я помогу тебе расслабиться? — Фаенон звучал как довольный кот, что не предвещало ничего приличного.

— Ита-а-ак... — начинает Трибби. — Ну и ситуация, — сетует Аглая. — Интересно, кто ему поможет, — задаётся вопросом Триннона. — Дело за тобой, Мидейчик, — шепчет Трианна, приложив крошечные ручки ко рту, как будто и так не очевидно, что его судьба была предрешена, как только они все посмотрели на него. — Отличная идея. Доверить уход за ним маньяку-убийце, и что же может пойти не так? Или: проклятый Фаенон не может ни говорить, ни видеть, ни слышать. Мидею поручено заботиться о нём.

— Тут, — он не хочет говорить об этом, но должен: иначе — это капитуляция, проигрыш самому себе и несдержанное обещание. Пальцы несмело касаются спины чуть ниже лопаток Фаенона, будто бы боясь передумать, Мидей продолжает: — Меня можно убить только ударом в спину. Вот сюда. Он с силой нажимает, обозначая место еще раз, чтобы Фаенон точно запомнил. — Запомни это. Остальное забудь.

— Мидей... — голос был хриплым, почти неслышимым, словно из сна. — Останься со мной. Сейчас. Здесь.

Такого никогда не было, обычно он всегда держал себя в руках. Но этот Фаенон, который продолжал буквально есть его глазами, будил внутри что-то похлеще желания просто пообщаться.

Фаенон очень любит Мидея. В каждом цикле.

– Фаенон! – названный очнулся от своего кошмара лишь после отрезвляющей пощёчины, которая внезапно обожгла кожу. Они были не на поле боя, в уши била оглушающая тишина, а воздух был свеж и лëгок. Они были в покоях Фаенона. Больше ничего не угрожало его жизни и тысячи жизней Мидея.

Стоны становились всё громче, чувственнее и жарче! Внутри купален, между двумя горячими, полностью пропотевшими мускулистыми мужчинами, происходила самая настоящая битва!.. Вот только зачем Мидей решил рассказать всё в таких неоднозначных подробностях — из-за чего в процессе у всех слушателей вставал один конкретный вопрос, а не сексом ли они занимались? — не знал абсолютно никто.