– Обито тебе не нравится только потому, что кажется нерасторопным? – Он не кажется, па! Он есть. – Ну хорошо. Допустим, Обито и правда не самый смышлёный шиноби. И что? Какаши всматривался в отца, точно проверяя, действительно ли его интересует нечто настолько очевидное. – Ну как это «что с того», пап? Ниндзя обязан быть собранным и находчивым. Как же он тогда исполнит правило три: «шиноби всегда должен видеть скрытый смысл в скрытом смысле»?//Или всегда ли исполнительность – к добру?

Какаши нравится высмеивать Обито. Он заваливает одноклассника скомканными бумажками, пока тот умиротворённо сопит, подбивает на глупые выходки и обзывает при любом удобном случае. В какой-то момент бумага становится более гладкой, на ней появляются короткие обзывательства и теперь она больше походит на записку. Для мальчишек дурашливый обмен записками становится неким соперничеством, способом высказать свои мысли, а также попыткой подбодрить друг друга в тяжёлую минуту.

Танзаку засасывает Сукеа, лишает всякой воли. Слишком многое здесь дозволено. Особенно там, в подвальном баре без вывески с вечно запертой дверью.

Это было странно. И волнительно. Слишком интимно, чтобы речь шла о нем и Какаши. И все же это происходило именно с ними.

Это была их очередная тренировка, но победа осталась за Обито. Во всех смыслах.

Битва в камуи пошла по немного другому сценарию.

Иногда даже такому гению, как Какаши Хатаке, нужна рука помощи.

Обито нужно во чтобы то ни стало затащить Какаши ночью на гору, чтобы удостовериться во всем раз и навсегда, и для этого он придумал целый план.

Ты придешь ко мне ещё один — последний — раз?

Это всегда твой лучший друг, что возвращается из мёртвых. И ловит тебя без белья.

Обито, весь зарёванный, пришёл к Кушине, шмыгая носом. Пусть такое и не было редкостью, она тут же приняла серьезный вид и со всем вниманием приготовилась слушать своего любимчика.

Какаши не мог вспомнить, когда конкретно его стало подташнивать от сладкого. Ведь раньше он просто обожал леденцы со вкусом Юдзу.

«Кто виноват, что мы давно с тобой стали внутри нежней любой ласки, снаружи твёрже, чем камень? Такие как мы на себе испытали, как за беспечность радости платить гильотиной печали». © Психея — Цвета Индиго

Жил-был Какаши. Жил с собакой. И всё у них было хорошо, и Паккун был почти счастлив в этой суровой рутине холостяцких будней, пока в мирную жизнь не ворвался Обито. Обито против собак и бытовухи ничего не имел. Как и Какаши. Как и Паккун. Но кто его вообще спрашивать-то будет? Всё этот гадкий Обито!