киса — он такой. хлебом корми, дай покурить и съебись с глаз долой побыстрее. киса ни к кому и ни к чему не привязывался, киса рубил с плеча, киса был из огня да в полымя, кисе в рот палец нельзя класть, по локоть откусит и скажет, что не понравилось. киса так больше ни с кем не дружил, и хэнк не знал, избранный он или проклятый.

ваня теряется в вихре чувств и созависимостях, выбирает — ненавидеть, выбирает — сбежать, потому что знает: мой язык любви — это убить тебя.

- ты можешь завязать, и завяжешь. кис, пожалуйста... ты же умрёшь от этой хуйни, не поэтично, а по обыкновенному, как режиссёр, как игорь! - слова льются неконтрольным потоком мыслей. - м, и будешь ты без меня как батя очкастого, без своего игоря, страдать по пидорски, да? - буду. кис, ты же сам знаешь. и вот теперь дышать становится не просто нечем. дышать не становится в принципе.

пять раз, когда хэнк касался кисы, и шестой, когда киса коснулся в ответ.

- я поступил. звёзды сигаретного пламени прожигают кожу у вены, рядом с четырьмя краторами около. кажется, когда-то это кисе помогало. москва. медицинский. хэнк не выглядит так, как положено бы. в такие моменты собирают вещи, стоя через минуту у двери, насыщаясь шансом сбежать, вдыхая его вместо кислорода. в такие моменты не молчат пристыжино, будто-бы провинились. в такие моменты не оказываются найденными с позорными дорожками слез на ступеньках бывшей базы.

Боре Хенкину было пятнадцать, когда он наспор поцеловался с лучшим другом на какой-то второсортной вписке. Шестнадцать, когда лучший друг уехал навсегда, оборвав все концы. Восемнадцать, когда они встретились вновь в стенах столичного университета.

Мел редко упоминает Спилберга, наверное, пытается забыть, но всё же не может игнорировать то, что сделал. Хенк не вспоминает Игоря, словно его никогда и не было.

когда киса сморит на борю,который сидит у него в комнате и играет на гитаре,что то напевая,понимает что влип а над головой красным error 404

хэнк точно знает, что киса не выстрелит, поэтому встает перед дулом пистолета. хэнк ошибается.

после драки киса приходит извиняться. после каждой драки.

— Люблю тебя, мудак, - плечами пожимает, словно не в любви лучшему другу сейчас признался. - Двигай жопу, Хэнк, спать хочется, блять.

казалось, что после раскрытия дуэльного клуба дела не могут пойти хуже, но вот весь город в курсе кровавого происшествия у бассейна, Мел лежит на больничной койке, Гена в бегах, Киса и Хенк почти бесповоротно потеряли друг друга, а Рауль начинает мстить за задетое эго.

Киса на площадке красивый. В фиолетовой форме. Под своим любимым семнадцатым номером. Бежит быстро к чужому кольцу. Делает финт под ногой. Соперник бросок блокирует. Ваня под нос себе говорит «гандон ебанный». В защиту бежит. |экстра, где Хэнк играет вместе с Кисой после окончания соревнований|

Киса никогда не был таким злым. Желваками так играл, будто челюсть сломает сейчас. Боря так, как сегодня, никогда к нему не бежал, узнал случайно от Ритки, что Киса на стрелку чела с параллели позвал, Хэнк имени то его не помнил, но сегодня он Боре на игре подножку подставил, а Ваня это просто так не оставит.

больно. очень больно. боре хочется выть от боли под ребром. не под тем, где черная весна набита, а там где ванина дата рождения навечно выписана.

Киса не был романтиком никогда, девочки на ночь, да и хватит, но с Хэнком рядом менялся совсем, таскал вещи новые ему, приставку даже с теликом домой притащил, все равно часто у парня зависал, нравилось ему под боком чужим, теплым до безумия, сидеть, играть, тихие возмущения слушать, цацки новые на шею чужую вешать. Хенкин таких подарков позволить себе не мог, сами еле концы с концами сводили, но Ване от него подарки не нужны, главный подарок для него — любовь.

Киса безбашенный, им эмоции управляют, импульсивный, но, сука, какой же красивый. Хэнк всегда на девочек, вешающихся на его шею, внимание обращал, на кукол одинаковых похожи, будто с одной полки магазина, Боря сам на шею бы его повесился, разукрасил засосами, да так, чтобы все поняли — занят Кислов. Но может лишь сам себя за шею подвесить.

Ваня горел этой поездкой, еще в начале года ныл Боре, что в Москву хочет, вот летом и организовали, деньги откладывали, родители тоже помогли, сначала не хотели пускать, но потом поняли, смысла держать детей нету, пусть хоть столицу посмотрят.

Хэнк вечером заставляет соль на зачетку сыпать, Ваня смеется рядом, а Боря ругается, что тот сосредоточиться не может — в таком деле смеху не место.

Боря не понимает, почему они должны решать задачи со второй части ЕГЭ по физике, если даже не сдают его. Он контрольную переписывал, когда электив по физике был, там, блять, сдающие физику над ней голову ломали, а тут Боречка должен решить.