— Тебя не пугает это? Ну, всё то, что я творю? — Мне казалось, что влиятельного якудза не должно волновать мнение обычного корейского мальчишки, разве нет? — Рики тихо усмехается, соглашаясь со словами возлюбленного слабым кивком, и лёгким движением руки поправляет его волосы. — Я люблю тебя, и мне глубоко наплевать скольким людям ты за день глотки перерезаешь. Да и чего жаловаться, когда мне дарят такие красивые браслетики?

Мысли заполняют мозг, сменяясь с одной на другую. И ведь виноват тот самый брюнет. Брюнет, что старше на год. Брюнет, чья улыбка такая нежная и мягкая. Брюнет, чьё сердце занято другим. И этот другой не Рики.

Чонвону стоило один раз пострелять глазками, чтобы сразить наповал – пау! И никакой корейский язык, с которым у Рики проблемы, не нужен, чтобы понять очевидные вещи. Но он нещадно тупит.

– Наверное, наш Чонвони из тех, кто не ищет отношений, – резюмирует Сонхун, отпивая свой айс латте. Это первое, не считая разве что приветствия, что он сказал с тех пор, как пришел в библиотеку и, по непонятной причине, Яна это очень смешит. – Да не то чтобы. Я просто не вижу смысла в поиске партнёра, когда он у меня уже есть, – младший тянется к ещё полному стаканчику кофе, рука замирает на полпути, стоит заметить шокированные лица товарищей. Ему кажется, или Сону побледнел?

— Ты же знаешь, мне законы не писаны. Я буду делать то, что хочу. А я очень хочу быть непосредственной частью твоего личного пространства. Особенно здесь, где вето не действует | или AU, в которой Рики всячески искушает, а Чонвон придерживается морали.

Пубертат правда никого не щадит — даже Рики, который на парней не западает. Или не западал до появления в его жизни мартовского белого кота с большой душой.

Ни-ки всегда считал себя просто наблюдателем, но никогда раньше его внимание не превращалось в такую всепоглощающую зависимость. Он уверен, что лишь изучает стримера Чонвона, но незаметно для себя заходит слишком далеко — туда, где граница между интересом и чем-то куда более опасным почти стерта.

– Почему у тебя нет крутых взрослых друзей! Какого черта ты с малолетками дружишь? – продолжает возмущаться он, размахивая затупившимся ножом. – Я-то с ними просто дружу. А вот ты, – Хисын указывает на младшего пальцем, ухмыляясь, – на малолетку слюни пускаешь. Вот и думай, кто из нас хуже.

Чонвон знает не понаслышке – спорить с Сону – дело гиблое. Потому что он всегда выигрывает. Не важно о чём спор или с кем, если ваш оппонент Ким Сону – вы проиграли. Остановило ли это Яна хоть раз? Если бы. Потому что насколько же Сону непобедим, настолько же Чонвон не умеет принимать поражение. Именно поэтому он стоит перед дверью тату-салона, нервно сжимая лямку шопера. Старший стоит за спиной, ярко улыбаясь и подталкивая в спину, мол чего стоишь, родной, заходи уже.

Чонвон терпеть не может вампиров. Считает их выскочками, которые думают, что раз они бессмертны, то им всё можно. Особенно его бесит один — Нишимура Рики, который уже тысячу лет прожигает жизнь в ночных клубах, попивая дорогой виски (кровь он пьет намного реже, предпочитая изысканную пищу). Они сталкиваются в узких коридорах университета (куда Ники, по легенде, пришел «за новыми впечатлениями»). Чонвон постоянно огрызается, фыркает и закатывает глаза, когда высокий вампир оказывается рядом.