Обманчиво изящные пальцы приятно ощущались на собственном теле. Пусть и спрятанном под одеждой. Тэхён мягко скользил, периодически сжимая ровно так, как Чону нравилось. Гук поймал его ладонь в свою, разглядывая контраст. Хотелось поцеловать. Хотелось облизать. Хотелось оставить что-то на память о себе. Чонгук не понимал, когда стал таким, но не сказать, что ему не нравилось. Просто было непривычно чувствовать нежность к кому-то. К доминантному альфе, старше Гука на восемь лет.

— У вас просто синдром кувады, — как ни в чем не бывало оповещает врач. — Синдром чего, блять? — одновременно оба спрашивают. — Синдром кувады или симпатическая беременность - это состояние, при котором у будущих отцов наблюдаются схожие с беременностью симптомы, как у их партнера.

– Как же блядски ты пахнешь, Тэхён, — произносит сквозь стиснутые зубы Чонгук, вдыхая такой желанный мускусный виноград полной грудью. — Десять лет назад три поколения твоей семьи сослали бы за это в концентрационный лагерь.

Это должно было быть наказанием. Это должно было быть исправлением. Но Тэхён не ожидал, что его щенок привяжется настолько, что станет бояться не его гнева, а его ухода.

— Обопрись на капот, детка… и не смей отводить взгляд. Дай мне посмотреть на тебя.

– У нас что, новенький? – спросил Чонгук у тренера. – Не узнаешь, что ли? Разве не ты два года назад назвал его задохликом? Это тот айдол. – Ви?!

— Я сделаю это через год, если попросишь снова, но я не буду держать тебя, не стану заставлять ждать. Год, Тэ. Если мы всё ещё будем нужны друг другу, если ты не передумаешь насчёт наших неправильных отношений, если до конца поймёшь, что чувствуешь в первую очередь к себе.

— Чё ты ко мне прицепился? Иди найди себе омегу или, раз уж у тебя такие специфические вкусы, то альфу. Меня не ебёт, — Ким сильно натягивает грудки кофты альфы, всё ещё прижимая того к стене. — Ты прекрасно знаешь, что нас тянет друг к другу. Мы — истинные, прими это уже наконец, — а Чонгук даже в такой ситуации смотрит на свою потенциальную пару с нескрываемым обожанием.

— Ты, мелкий пиздюк, думаешь, я молча проглочу твою выходку? — совсем не по-доброму прошипел Ким. Феромон Чона в ответ стал источать ноты агрессии, густо окружая их. По-видимому, чужие подавители перестали действовать. — И то, что в гон тебе некому присунуть, не даёт тебе право так себя вести, придурок.

И сколько бы родители Тэхёна ни отговаривали его от нестандартных отношений с альфой, сколько бы ни пытались вразумить, он всё равно будет тянуться лишь к одному человеку на свете — Чонгуку, и абсолютно не важно, кем он является. Потому что любимого человека не выбирают по полу, его встречают на жизненном пути... Только Чон делает его поистине счастливым. Ни один омега не встанет на его место.

Чонгук был уверен в своем статусе все это время, но вынужден все-таки узнать правду о сущности, которую признавал своей всю жизнь, — иногда скрытая влюбленность преподносит настоящие сюрпризы.

— Ну, малыш, — и вот Тэхён применяет свой главный манёвр, которым безумно смущает: называет ласковыми прозвищами. — Я же прекрасно вижу, что с тобой что-то не так, — и улыбается так нежно и по-родному. — Давай обсудим? — знает ведь, что его прелесть может много чего себе надумать, сидя в одиночестве. Чонгук стыдливо смотрит на него из-под опущенных ресниц и не понимает, как вообще мог думать, что омега его разлюбил…

Ему семнадцать, и формально он находится на попечении. Из образования — неоконченное среднее, из недвижимости — однушка, покрываемая пенсией, и детский самокат в кладовке. А из амбиций — дожить до восемнадцати и не сойти с ума от всего, что навалилось разом.

В 16 Чонгук признался Тэхену в своих чувствах, в 20 добился его окончательно, а затем 4 года учился жить без Кима. Calamity (от лат. calamitas — «бедствие, несчастье»)

— Надо же, — сердце, кажется, все же бьется, то, что от него осталось. Вот. Стучит. Громко. Надрывно. Ломая ребра изнутри. — Не ожидал тебя увидеть. Сколько прошло с нашей последней встречи? Года два? — такая топорная ложь. До смешного очевидная. Как будто он может не помнить, когда они в последний раз виделись, как будто он не умирал каждый чертов день, все эти три года и два месяца. — Три, — поправил Тэхён, с неизменной улыбкой на лице.

Ким Тэхён не хотел отношений — ни на работе, ни за её пределами, потому что прошлый опыт был полным пиздецом. Ошибочные решения, токсичная привязанность — один раз хватило, чтобы больше не повторять. Но главный разработчик никогда не играл по чужим правилам. Теперь перед Тэхёном стоит выбор: продолжать отрицать очевидное или признать, что система дала сбой. Потому что у Чонгука, даже с тем фактом, что он вообще-то не по альфам, явно другие планы.

Прокручивая в голове их секс, он помнит бешеное желание и омегу, который скулил и молил между ними. Но все это смешивалось в общий фон, в середине которого ярким пятном широкие плечи и чуть вьющиеся волосы прядями облепили лоб, когда альфа часто дышал, брал того омегу, прожигая Чонгука сверкающим взглядом. Карие глаза притягивали через вырезы в черной маске. Все в этом альфе манило на странном уровне, и даже несмотря на сильные доминантные феромоны, они не порвать друг друга хотели, а поцеловать