Яги ненавидит это обессиленное тело. Айзава им очарован.

Тошинори замерзает от любого дуновения ветра, но всё равно ждёт на морозе у офиса. Айзава всегда хочет пораньше лечь спать, но всё равно предпочтёт совместный ужин.

— Прости, Айзава. — Снова? — Мне правда очень жаль. Всемогущий виновато поджал тонкие губы и, аккуратно придерживая чужие бёдра, двинулся назад, вынимая начавший опадать член. Вина и неловкость легли тёмными пятнами на лицо. Это уже не первый подобный раз. Ужасная рана, полученная много лет назад, изношенность организма из-за многочисленных изнуряющий обследований, анализов, операций, капельниц становились с каждым годом всё заметнее и заметнее. И последствия, увы, тоже.

- Зава...- неуверенно начал Тошинори, но был прерван взглядом Айзавы.- Айзава... Посмотри в глаза.- мужчина поднял глаза и практически утонул в голубых озерах его глаз.- Я хочу узнать... На кого ты меня променял?

«Каким был другой вариант?» – голос Шоты рушит хрупкое молчание. Тошинори оборачивается в смятении. «Что?» – спрашивает он слабо, слишком ошеломленный, чтобы выдавить что-нибудь более осмысленное. «Ты решил жить», – настойчиво повторяет Шота, – «Каким был другой вариант?». /// Шота обращает на слова Тошинори чуть больше внимания, а у Тошинори не остаётся сил притворяться.

Дыхание. Его слышно ночью очень отчётливо в тишине квартиры. Темнота обостряет остальные чувства, заставляет прислушиваться. Тошинори дышит тяжело, хрипло и, не просыпаясь, кашляет. Айзава молчит и смотрит за тем, как хмурятся брови. Губы поджаты, глаза зажмурены сильнее нужного. Дыхание сиплое, прерывистое. На подушке что-то темное. Айзава честно не хочет даже проверять, что это. Но ему мерещится запах. Запах, который преследует раненных. Запах, который преследует мёртвых.

Они возвращаются в постель вместе, и Айзава отстранённо думает, что со временем это не становится более приятным или привычным для Тошинори – эти ночные приступы.

Он старался об этом забыть. Перестать видеть любимого, так светло улыбающегося своей смерти. Он точно не хотел бы уходить так рано. Но иногда мы не властны над своими судьбами.

Вода точит камень. Медленно, но верно.

— Вернись, — выдавливает из себя Яги, вкладывая в это намного больше смысла, чем можно себе представить. — Я поберегу себя, — улыбается Изуку. Он не слышит. ...Но Тошинори любит Мидорию, поэтому вновь готов дать возможность растоптать себя безвозвратно.

Тошинори не мог понять, когда всё пошло… не так. Совсем не так.

Чувствовать холод нормально для обычного человека, но не для символа мира. Для Всемогущего слабости были невозможной и нежеланной роскошью.

Мидория всегда получает то, чего хочет. В конце концов, он умный мальчик.