— А если я пролью вино на ваше лицо? — демонстративно рассматривая стеклянную ёмкость с темно-красной жидкостью, лицо под маской явно приобретает ухмылку. — Следом собираетесь разбить бокал об мою голову? И не жаль вам той белой ткани на мне?— Его доверчивый, спокойный, взгляд, кивок сопровождался тихим, осторожным, но таким напряжённым тоном голоса. Кисть крепкой руки в чёрной, гладкой перчатке, медлительно наклоняется в сторону, вино струёй выливается к чертям.

Дуэль не состоялась. В решающий момент люди Николая I перехватывают Пушкина, едва Дантес успевает направить на поэта пистолет. Но дуэлянт всё равно получает своё наказание — теперь он вечный пленник Зимнего Дворца. И император не намерен выпускать его, пока не добьётся большего, чем простой фальшивой покорности. Пока не добьётся того, чтобы в гениальной голове бунтаря не осталось ни мысли, которая не принадлежала бы всецело ему.

В царском лицее царила суматоха, сотни человек прощались со своими детьми перед тем как отправить их на обучение в лицей, из которого выйдут уже на мальчики, а настоящие мужчины. Но что если в этом году со всеми учениками начнет учиться и наследник престола ?

поезда… превеликое удовольствие ездить ли на них? да еще и с столь прекрасным соседом по купе?

Когда-то недавно здесь случалось ужасное. Теперь же – вопреки или для – здесь стоял уже он. — Государь ожидает Вас, Александр Сергеевич.

Шейн Холландер изо всех сил пытается примирить свою веру с неоспоримым влечением к мужчине. Или наглядное пособие Похоти.

Шейн хотел подарить на день рождения Ильи что-то особенное. Но что можно подарить человеку способному самому себе купить все, что угодно? Шейн обязательно придумает. Он полон решимости показать своему парню, как много он для него значит и что его дни рождения - стоят того, чтобы их праздновать.

Шейн идёт на массаж

Пропущенная сцена в отеле во Флориде. После того, как Шейн утешает Илью.

— Нет, он ударил меня ещё до того, как я его так назвал, — признаётся он, потирая затылок. — И ударил я скажу на ура. Снова наступает тишина — на этот раз глухая, тяжёлая. Гораздо серьёзнее. Шейн почти физически ощущает, как Розанов разбирает по кусочкам его слова, и сам он застывает, вцепившись в край столешницы, дожидаясь, пока тот заговорит. — Что ты имеешь в виду? — наконец спрашивает Розанов. — Что значит «ударил на ура»? Что это значит?

«Кто этот фрик, который ворует джерси Ильи Розанова, в котором тот только что отыграл матч?» Серия точечных краж превращается в загадку масштаба всей лиги. Все сходят с ума. Илье наплевать. А Шейн… Шейн запирается в пустых туалетах, утыкается лицом в украденную ткань и дрочит себе до мозолей, будто конченный извращенец. Он думает, что это секрет. Илья знает лучше.