Он ощутил острую головную боль. Ноги пошатнулись и Джекс сполз на пол. Пытаясь ухватиться за раковину, внезапно, понял что сделать этого просто не может. Уже сидя на полу, перевёл затуманенный взгляд на руку. Только вот её там не оказалось.  Вместо ладони появилось какое-то странное чёрное нечто, что расползалось дальше по руке.

Не смотря на старательность Помни, её желание получить одобрение на дружбу было обречено на провал. Теперь она просто обязана придумать что-то, дабы растопить фальшивое безразличие. Остаётся лишь гадать, к чему готова прибегнуть напарница-стрелок ради ответной доброты, и как поведёт себя сам весельчак: раскусит, остановив наивный план, или смирится с проигрышем, раскрыв собственные секреты.

- Я не архетип! - вспыхнув, прокричала девушка. - Как ты блять можешь так обесценивать свои и чужие чувства, просто засовывая всех в рамки архетипов. Мои эмоции не образ и не подделка, они настоящие! Ведь я не просто гребаный персонаж. Я умею сочувствовать, поэтому и пришла. Разве нельзя относиться к другим по-человечески?  - Если по-человечески, то ты вполне двусмысленно сидишь на мне.

Нет, никаких чувств нет. Это лишь желание тела, отголоски того, что когда-то было достижимым. Никак не желание любить.

Джекс остановился, несколько раз окинув её взглядом сверху вниз, задержался на бубенчиках и перестал улыбаться. — Ты что... боишься меня? Помни ничего не ответила. — Я не... — парень устало потер переносицу. — Я ничего тебе не сделаю.

Каждая ночь наполнена страхом, а каждый день терял смысл с каждой прошедшей минутой. Она страдала и увядала на глазах. А он смотрел и видел в ней себя. И ничего не оставалось, кроме как спасать их обоих.

Мудакам порой нужен лишь бокал под рукой. И смешной шут рядом.

В один из дней, ребята собрались на дружеские посиделки в баре, которые им позволил Кейн. Но неожиданно для всех этот день разбил одно серце и сведенил другие два.

Это было всё ещё в их мире — с его фальшивым неоном и тусклыми огнями, но бар выглядел почти уютным. Пустой.

— Это так глупо. Так невыносимо по-человечески. Бояться любить, когда ты уже любишь так, что это тебя убивает.

"С низким сдавленным рычанием, в котором не осталось ничего человеческого, один лишь животный голод, его самоконтроль, его гордость, все его защитные барьеры — всё это разлетелось в прах под её ласковыми, пыточными пальцами. Его воля сдалась. Его сопротивление было сломлено. Всё, что он сейчас хотел - это Помни"

Джексу стоило заранее подумать о том, как не пасть жертвой своей же шутки.

— Могу я узнать ваше имя для заказа? — спросила кассирша, чьё имя Феликс забыл. А может, так и не удосужился запомнить. Он в этот момент как раз доливал сироп и, случайно подняв глаза, вздрогнул так, что чуть не выронил бутылку с приторно-сладким ванильным ароматом себе на форму. — Кристин, — ответил голос, сладкий как тот самый сироп. Несправедливо, когда кто-то может быть настолько прекрасен, не прилагая к этому ни малейших усилий.

Цирк остался в прошлом. Помни — это Кристин, простая горожанка, погружённая в рутину офисной жизни. Джекс — Феликс, вечно ищущий новую работу, а ещё лучше — нормальную кровать вместо дивана. И когда они пытаются вернуться к старой жизни, их пути неожиданно пересекаются на городской мостовой.

Спустя пол года, после выхода из цирка, все казалось мучительным. Мое обещание найти ее проваливалось с каждым шагом. Её образ в моей голове остался таким, будто я видел её вчера, но, к огромному сожалению, среди всей толпы людей я не чувствовал ее взгляда, до сегодняшнего дня…

Последнюю строчку она не пропела. Она сказала её слишком громко и уверенно, что сама испугалась, а дверь тихо щёлкнула. Помни резко подняла голову.

– Блин, ну ты что? Шуток не понима... – не успевает Джекс полностью произнести фразу, как её тут же прерывает оглушительный выстрел. Вместо Помни напротив остаются лишь разноцветные ленточки как от взрыва конфетти.

Раз уж Джекс затеял игру в «архетипы», Помни решает принять его правила. Она выберет себе такую роль, от которой у него волосы встанут дыбом. Назло. (И, как ни парадоксально, для его же блага).

Рагата предпочла бы никогда не становиться невольным свидетелем взаимоотношений Джекса и Помни — полярностей, которые притягивались друг к другу ужасными событиями, будто вне законов физики.

— Раз ты не хочешь давать отпор, или что-то отвечать мне по делу, — Помни склоняется к его лицу. — сиди и не рыпайся.