Чайльд смотрит украдкой на статную фигуру, пытаясь понять, в какой момент все пошло наперекосяк.

Когда-нибудь ты обязательно примешь, меня, Итэр. И я сделаю для этого все.

Буря надвигается на Мондштадт, а Кэйа неожиданно возвращается.

Когда ограбление превращается в похищение.

Судья Кур-де-Фонтейна часто замечал, как другие люди касаются друг друга, обнимаются и целуются. Как ищут тактильного контакта с другими людьми. Но не понимал, почему же это - так приятно. Поэтому Юдекс решил обратиться к единственному человеку, прикосновения которого не доставляли дискомфорт.

Ничто так не способствует быстрому пробуждению, как обнаженный Тигнари, оседлавший бедра и шепчущий прямо в губы: «Пожалуйста, Сайно. Ты очень нужен мне прямо сейчас».

Ещё с самых юных лет Аякс, известный всему школьному классу как Чайлд Тарталья, понял: он - не такой, как другие мальчишки. Возмужав, парень так и не утратил пристрастие к своему необычному увлечению. Тарталья считал, что за его спиной много секретов. Он никогда не задумывался о том, что на своём жизненном пути сможет встретить человека, в шкафу которого бы прятался скелет, схожий со скелетом самого юноши. Но всё когда-то бывает в первый раз.

Не каждая история любви имеет счастливый финал. Или рассказ об Аяксе и Чжун Ли, которые, встретившись не в то время и не в том месте, крепко влюбляются друг в друга. Смогут ли они преодолеть все трудности и остаться вместе? Хороший вопрос, ответ на который не знают даже они сами // школьная ау, где Аякс - ученик, любящий историю, а Чжун Ли - учитель, ее преподающий.

Ты воспользовался мной, а я с благодарностью это принял. Вторая часть серии «Очищение, развращение» (перезалив)

Если в Мондштадте не замечено ни одной лошади, на ком скачет капитан кавалерии Кэйа Альберих?

Заставить Фремине говорить сложнее, чем плакать. Всегда. Он терпит до последнего — а он умеет терпеть дольше всех, с кем Ризли имел дело.

Боль и утрата последнего родственника привела Итера к плохим последствиям. Боль, обида, скорбь, всё это захватило разбитую прошлым душу, которой нужен хоть какой-то пластырь, хоть кто-то поделился жалким кусочком. Но он скроет свои трещины под маской "Всё хорошо" и появится тот человек, который найдет маленькую щель у стены и прорвется, разрушая её с потрохами, залечивая душу. Только будет ли это так легко как кажется? И что может скрывать забытое прошлое?

«–Как же меня так угораздило а?» – думал про себя Итэр, находясь под столом своего парня в его кабинете.

–Итэр, прошу, только не утони! – буркнул Адепт, сидящий на камне возле лазурного озера. – Даже если начну тонуть, спасёшь?– ненароком сказал юноша. – А у меня есть выбор? – с долей иронии огрызнулся Сяо.

Итер-солнышко, одуванчик, подсолнух, самая яркая звезда. Сяо- тот, кто не хочет видеть на своем солнце хоть какую-то грязь или пятнышко. Блондин приходит с одной просьбой, которая чуть взбесила нашего нервного парня, а чтобы блондин добился того, чего хочет...Нужен особенный подход.

- Итер, у меня тут вдохновение назрело... - мужчина с милым пучком подошел к парню на диване. - Альбедо... Твою картину мы не обсуждаем без Сяо, дождись его, и мы обсудим проект... - блондин погрузил ложку с сахарным медом в полость рта, облизывая свои губы от сладкого слоя. - Извини, но ждать его у меня не получится... - прошептал Альбедо на покрасневшее ушко Итера.

- Что-ж, садись, выпей со мной чая. Я чуть-чуть переборщил с «сахаром», но думаю тебе же лучше.

Сяо пришел на зов о помощи. Ведь это его долг защищать дорогих ему людей от невероятной опасности, особенно если его позвал именно Он. Но к его счастью, спасать его не пришлось. Не был ранен, не плакал или же обездвижен. Итер сидел на краю кровати своей обители и перебирал в руках не жесткие веревки алого оттенка,- Сяо... Ты не занят...? - Не поднимая медовые глаза на человека в дверном проеме, прошептал парень.

— Господин Ли, ещё раз мой вопрос, между кем произошла битва на Босвортском поле в Лестершире? Сяо молчит. Какая нахуй битва в Лестершире, когда перед ним сейчас на коленях Итэр делает минет?

Что может быть плохого в том, чтобы завести личный дневник? В его положении только бумага способна без осуждения выслушать самые развратные мысли и далеко не скромные фантазии. Именно так думал Тарталья, записывая очередной абзац на новой странице. Всего-то нужно следить, чтобы дневник не попал в чьи-нибудь чужие руки. Но такая нелепость с ним определённо никогда не сможет произойти. Ведь так?