Абсолютно рутинная неделя в империи Ли, обернувшаяся для Лунного принца и Маомао нежданной радостью.

Джинши, уже готовый оправдываться и давать мягкий отказ, как стоял так и застыл с открытым ртом. Эта маленькая и не примечательная студентка, предупреждённая им ранее об явно крепком алкогольном коктейле, смешанным с непонятной дрянью, только что залпом влила его в себя.

Император собирается издать указ, который касается будущего Джинши. Лунный Принц молится, чтобы это не имело никакого отношения к престолонаследию. Его молитвы будут услышаны, но указ изменит его жизнь навсегда.

На завтра назначены проводы Добродетельной наложницы А-Дуо. Император входит в её покои в последний раз.

Господина Джинши будто подменили: нервничает, избегает контакта. Неужели всему виной — застой семени? Маомао, как опытный врач, приходит на помощь своему господину и находит способ избавить его от недуга.

Говорят, если загадать желание на светлячка, оно непременно сбудется. Маомао не верила в приметы, но всё же сжала ладонь и закрыла глаза.

Солнце, наконец, отступило, позволив Луне воссиять во всей красе. А под Луной каждый шёпот звучит громче, каждое прикосновение — вожделеннее, и чувство — острее.

Небольшая зарисовка о тайных занятиях Джинши и Басена. Не воспринимайте всерьёз :)

Услышав необдуманный комментарий Маомао о побочных эффектах снадобья, подавляющего эрекцию, Джинши страшно пугается лишиться самого дорогого, и всеми способами пытается вернуть себе мужскую силу.

У фестиваля влюблённых есть чёткое правило — приходить парами. Все пути отхода для Жэньши спутаны и отрезаны. Единственная, кого бы он выбрал — простая травница, но стать парой для них это путь к падению. А значит, выход один — сбежать туда, где их неравенство не будет иметь значения. Но как узнать друг друга заново, если другого себя ты сам никогда не знал?

Она стреляет из лука, идя наперекор отцу. Он влюбляется, даже не зная её имени.

Дзинси не знал, в какой момент полюбил её. Может, в тот день, когда Маомао впервые забыла о бинтах и показала гнилое запястье, не стыдясь. Может, в ту ночь, когда она уснула у него на плече, и он узнал, что в её груди не бьётся сердце — и прижал её ближе.

Если таково ваше желание, всегда можно найти укромный угол.

Всё, что сделал Люцифер — это перестал замечать Аластора. Он и не подозревал, что его новая, стальная уверенность станет для Радио-Демона самым изощрённым и невыносимым искушением. Теперь Аластор, сведённый с ума этим «искусством», должен заставить короля снова его УВИДЕТЬ. Даже если для этого придётся признаться в любви.

— Пообещай, что это навсегда, — промычал Люцифер в складки рубашки. — Я не в состоянии давать такие… — Пожалуйста, — взмолился Люцифер. — Но я никогда не дам Вам то, в чём вы нуждаетесь. Даже если смогу.

Чарли никогда не сомневалась в том, что Аластор может совлечь с себя ветхого Адама. Люцифер начал думать так же после хорошей попытки демона окочуриться ради чужого несчастного отельчика, не стоящего даже Его драгоценного Королевского внимания. Может ли такая пропащая душонка, как Аластор, измениться? И почему сам Владыка Ада так за него трясётся?

Люцифер нашел его в разрушенной почти до основания Радио-башне. Израненного, бессознательного, почти мертвого. Вспомнил слова Чарли о втором шансе, искуплении и неожиданно даже для самого себя решил помочь.

«Хотите, чтобы я спал с Вами в одной кровати? — даже через донельзя расслабленный голос пробрались нотки насмешки. — Всё настолько плохо?» «Глупый, глупый пушистик. Мне не нужно, чтобы ты спал рядом со мной, нет. Мне нужен секс. Один заход, — и легко щёлкнул сидящего по носу. — Подумай хорошо, мой маленький радио-оленёнок, мы можем помочь друг другу справиться с болью». Или небольшая история о том, какие условия ставят одинокие падшие ангелы за избавление от ран.

Когда по отелю Хазбин разлилась призрачная мелодия пианино, Люцифер подумал, что это сон. Но звук звал его — наверх, в забытый актовый зал, туда, где под сломанным витражом сидел Аластор. Без улыбки, без маски. Только он, рояль и музыка, в которой слышалось шелест падших крыльев и звон разбитых небес. Это была исповедь, которой не нужны слова.

— Аластор! Ты только представь — папы сегодня нет дома! Совсем! — голос Чарли в трубке звучал взволнованно, но в её интонации сквозила странная, приглушённая надежда. — О, какое восхитительное совпадение, — бархатный голос Аластора лился в трубку, идеально ровный, в то время как его тело совершало медленное, глубокое движение, выбивая у Люцифера прерывистый, беззвучный выдох. — Я знаю.