— Интересно, ты когда-нибудь сможешь полюбить меня? — тихо спрашивает Феликс, однако вопрос, очевидно, риторический. По крайней мере сам Ли не ждет ответ — и без того знает, но вопрос, что крутится в голове, почему-то озвучивает. Хван же молчит — думает, наверное, а может не видит смысла распинаться о том, что и так понятно обоим. А потом вдруг опускает голову вниз, встречаясь взглядом с чужими карими омутами. — Нет, — произносит шепотом. И вроде ожидаемо, но слышать это оказывается больно.

Диагноз для Джисона звучит сродни приговору. Он хочет забыть, отменить и стереть тот день, когда все пошло под откос. Он просто чувствовал себя не очень хорошо. Подозревал то простуду, то переутомление, то стресс, которого за последние месяцы в жизни накопилось сполна. Джисон хочет никогда не оказываться в этом кабинете. Никогда не слышать, что опасения врачей подтвердились. Что болен он куда серьёзнее, чем казалось. У него сахарный диабет.

минхо всегда знал, что не будет достаточно хорош. сколько бы он ни пытался исправить себя, всем, к чему он возвращался, были срывы, которые в итоге привели его к тому, кем он является сейчас. маленьким, уродливым и некрасивым ли минхо, которого не то, что любить, на него смотреть невозможно.

ни для кого не было секретом, что джисону нравились пышные формы. он был готов часами говорить о том, как чертовски привлекательно выглядят бёдра минхо, когда он сидит, насколько его талия мягкая и как за неё приятно держаться, как очаровательно его пухлощёкое личико. и, возможно, о том, как сильно он хочет такого минхо трахнуть.

– Он так много работает в последнее время. Что с ним не так? Серьёзно, у него дома муж и ребёнок, а он вкалывает в офисе непонятно зачем, – Хёнджин более чем осведомлён обстановкой в семье его друзей. – Может, у него какие-то проблемы, а он не хочет втягивать вас с Чонин-и в это? – У него определённо они начнутся, если он продолжит в том же духе.

— это действительно очень горячо, знаешь? когда ты набираешь вес, твои бедра и задница... — джисон шумно выдыхает, словно отгоняя мысль, и наконец поднимает глаза на минхо. — ты очарователен, детка. и твое тело выглядит великолепно для меня, сколько бы килограммов ты ни набрал.

Омега, привыкший к насмешкам и одиночеству. Альфа, лишившийся собственного голоса. Их встреча становится началом истории, где дружба медленно, но неизбежно превращается в любовь.

Как часто доставщик пиццы может перепутать адрес и вместо клиента попасть на свинг вечеринку? Максимум, это 1% из 100%. Но Феликсу везёт по-особенному. Мало того, что он попадает в самое логово разврата, так ещё и встречает там парня с потрясающе красивыми руками, от вида которых ему хочется умереть.

— Смотришь, как на икону какую-то, хах. Так раз ты во мне её увидел, малыш, то подойди, помолись, отсоси, что ли. — Я тебе не малыш. Это во-первых. И во-вторых, я задумался, а ты просто удачно попал в моё поле зрения. Вот и всё! — по правде, Феликс засмотрелся на него. Совсем чуть-чуть. Остальная часть головы была забита тем, как бы сейчас не грохнуться в обморок, ведь последний раз он ел вчера утром.

Феликс не умел забывать. По крайней мере, он так думал. Джисон всегда упорно заменяет это «думал» на «себя убеждал».

Да, он понимал, что этот чёртов омега не виноват в том, что с ним случилось, — по крайней мере, прямо не виноват. Но ядовитой змеёй обвивавшую снова сердце ненависть надо было на кого-то излить. А этот… как там его звали? Феликс, кажется?.. Так вот он был единственный в зоне доступа. Значит, он и заплатит. За всё заплатит!

Что произойдёт, если омегу заставят выйти замуж за незнакомого ему альфу? Что произойдёт, если узнав об этом, омега сбежит из дома и не будет появляться там на протяжении месяца?

— Ликс, ничего не знаю, но ты должен рассказать Хёнджину, что ты нифига не пассив, а самый настоящий актив!

все просто, чан любит феликса.

— Эй, Джисон. — привлек его внимание брат, выйдя из ванны. — Ты ничего не хочешь мне объяснить? В своей вытянутой руке он держал рубашку. Ту самую, которой Джисон вытер свою сперму, после того как трахнул себя, представляя Хенджина и Минхо, и которую оставил в куче грязной одежды.

Он задержал дыхание и приготовился ждать, но Джисон никак не ожидал, что ему придется всю жизнь прожить без воздуха... Оторванный от своей стаи Джисон оплакивает смерть своего брата и молится о скором исходе всего этого. Но что произойдет, если вместо казни он найдет любовь, которую ждал всю свою жизнь? А/Б/О фик в стиле Ромео и Джульетты, но со счастливым концом

Джисон не жадный и обычно готов делиться личными моментами в разумных пределах, но сейчас он устал от этого. Ему хотелось завтрашним утром неспешно проснуться с Минхо в одной кровати, любоваться ставшим уже родным лицом со следами сна и подушки на мягкой щеке, целовать долго и лениво, будто время остановилось и никуда не надо спешить.

Чан любил всех своих парней. Каждого за что-то свое. Они вдохнули в его жизнь новый смысл. Благодаря им всем он не сломался до конца. Не сдался. Но выбирая, кому бы он дал этот текст… Сынмин слишком хорошо подходил на эту роль. Не только потому что стал прекрасным вокалистом с желанием совершенствоваться, а потому что Чан доверял ему свои чувства. Себя целиком. Голосом Сынмина песня может обрести новые краски. А Чану будет не так больно. Наверное.

— А почему от папы теперь пахнет по-другому? — Рука Сынмина, которая гладила мягкие волосы сына, замерла на секунду. Он посмотрел на Ёнбока. Большие, ясные глаза ребенка смотрели на него с безмятежным любопытством. — По-другому? Как именно, милый? — голос Сынмина прозвучал ровно, но внутри что-то екнуло. —Раньше от папы пахло мягкостью и теплом. А теперь… — Ёнбок нахмурил носик, подбирая слова. — Теперь пахнет чем-то другим. Как будто зима.

Сынмин привык отдавать тепло, даже когда у самого уже нет сил. Он готовит Минхо ужин после тяжелого дня, хотя сам еле стоит. Улыбается, когда ему больно. Говорит «все хорошо», даже когда внутри абсолютная пустота. Он привык справляться сам с самого детства.