Джексон Шторм — дерзкий, мерзкий, высокомерный гонщик нового поколения, но никто не станет отрицать, что он умел. Так почему же Рамирез единственная из всех на гоночном треке, кто обгоняет его? МакКуин отрёкся от своего гоночного номера. Он планирует покинуть гонку. Шторм не знает, что делать дальше. Все, что он осознаёт, так это факт собственной неподъемной, потной, упорной работы, чтобы выбить шанс находиться рядом. Он не позволит Молнии удрать так легко.

Он сам не знал, как это получилось. Этот момент, видимо, просто выпал у него из памяти. Очнулся только тогда, когда обнаружил себя в совершенно чужой обстановке, с сопящим на другой стороне кровати новичком и с ощутимо саднящей задницей. Осознание полномасштабного пиздеца, свалилось в этот момент, даже не как снег на голову, а как тяжелый, неповоротливый, силикатный кирпич, на нее же, несчастную.

Джексон только сейчас замечает, что Маршалл выглядит донельзя вмотанным. Его светлые волосы спутаны, глаза, скрытые за прозрачными авиаторами, выглядят поблекшими, усталыми, и ему кажется, что не так должен выглядеть тот, чей друг оказался жив и здоров. Едва ли Маккуин парился из-за того, что машина взорвалась, он никогда не был материалистом. — Хорошо, в следующий раз я проигнорирую и продолжу гонку вместо того, чтобы заниматься спасением твоих друзей. Не парься, мне не сложно.

Новый сезон НАСКАР обещает сложные гонки: серьезные изменения, временное отсутствие Круз и что наиболее важно — новая соперница.

— У тебя дурная привычка забивать свою голову всякой чушью, — Маршалл недовольно кривится, держа в руках градусник. Джексон в ответ может только невнятно что-то промычать, как бы отмахиваясь от любых упреков в свою сторону. — На кой черт ты вообще вышел из дома, если плохо себя чувствуешь?

Смена эпохи. Авария. Пустота. Молния перестал что-либо чувствовать, он потерян. После аварии жизнь МакКуина словно перестала продолжаться. Он вернулся, чтобы вновь проиграть. Вернулся, чтобы выслушать робкие извинения Шторма. Вернулся, чтобы ещё больше потерять себя. И вернулся, чтобы начать такие странные, непонятные отношения с Джексоном. Кажется, его противник действительно влюбился. «Прости меня, мой ангел» Никогда не простит.

Лучшее, что он смог для себя избрать — это разнообразить чужую новостную ленту какой-нибудь провокационной фоткой. Покормить журналистов и запустить очередную волну душных сплетен про то, что: о нет, Джексон Шторм ебётся. О нет, с кем он ебётся.

Джексон отдал бы многое, только бы подольше остаться в Радиатор-Спрингс, каждый день видеть ту самую голливудскую улыбку МакКуина, в ответ на которую непременно хотелось улыбнуться, и никакой репортер не застал бы их врасплох, и никакого осуждения со стороны.

Джексон подкатывает. А ещё пакостит. Это у него флирт такой. Или: о "кризисе" в отношениях, муках выбора и нежелании принять поражение.