— Поздравляю, 37,7.Набегался под дождём? — глядя на электронный градусник сказал Лу Гуан.

Иногда Чэн Сяоши просыпается и не понимает, где он и кто он.

Очередной кошмар или тёплое воспоминание?

Его пальцы сильнее впиваются в подушку дивана, а лунный свет, проникающий сквозь окна, выделяет каждую складку, каждый сгиб его рубашки, которая с каждым рваным вдохом всё сильнее сминается и путается. Звук капель врезающийся в стекло нарастает, будто бы читая его настроение — Чэн Сяоши, пожалуйста, — начинает он срывающимся тоном — Это не ответ, — огрызается Чэн Сяоши. — Если не можешь позволить мне узнать всё, то скажи хотя бы эту одну чертову вещь. Сколько раз?

Ты никогда не думал, почему Лу Гуан о тебе так заботится?

Они вернулись домой, но Чэн Сяоши кажется, что с Лу Гуаном что-то не так.

Ну, я хз что написать. Просто Лу Гуан пошёл успокаивать Сяоши среди ночи.

– Как быстро избавиться от бессоницы? – долго задавался этим вопросом Чен Сяоши.

Поздней осенью очень важно, чтобы рядом был человек с теплыми руками

Хэллоуин, мрак, страхи. Здесь, в темноте кафе, может сбыться абсолютно что угодно. Особенно, когда ты не видишь чужих лиц, скрытых за костюмами. Особенно, когда у тебя лёгкая, но длительная депрессия, о которой не знает пришедший с тобой друг. Особенно, когда этот друг - Чэн Сяоши, который действительно может вытворить это "что угодно" даже при отсутствии подручных средств. И ведь его даже в толпе узнать будет сложно - многие пришли в таком же костюме какого-то нового распиаренного персонажа.

Хлопок. Чэн Сяоши внутри фотографии. Всё как обычно. Ничего нового. Кроме одного... Он абсолютно во всём его слушается. Лу Гуан не заметил ни единого своего слова, которому бы Чэн Сяоши воспротивился. Это не казалось подозрительным до одного момента: когда Чэн Сяоши глазами заказчицы увидел в окно, как её подругу зарезал отец, он не попытался забежать туда и хотя бы попробовать спасти девушку. Он просто стоял и... Смотрел. Абсолютно спокойно. И это пугало.

— Лу Гуан, прекращай, просто ответь. — Сяоши приснился кошмар. После пробуждения он теряется в своих воспоминаниях.

Лу Гуан резко вскочил от очередного кошмара. Навязчивые мысли словно вели в бездну. Руки — как у пьяницы — сильно дрожали. Сердце билось чрезвычайно сильно да так, что складывалось ощущение, будто бы оно вот-вот вырвется из грудной клетки. Странно, как же всё это время у него получалось скрывать такое состояние? Лу Гуан и сам этого не знал. Но с каждым днём стресс только обострялся, а неиссякаемая усталость брала своё.

— А что тебе снилось? — Чэн Сяоши крепче сжимает руку друга, придавая ему уверенности, чтобы он поделился своими тревогами и беспокойствами, — во сне ты звал меня по имени и просил не уходить…

Пара солёных капель сорвалась с кончика носа и разбилась о холодный пол. «Вот бы всё это оказалось просто ночным кошмаром…»

Зачем ты,моя любовь,это делаешь?

Лу Гуан заметил, что в последнее время его лучший друг не высыпается, а прошлой ночью светловолосый парень проснулся из-за всхлипов Чэн Сяоши, но тогда он решил его не трогать. Однако... Сегодняшним утром он подумал, что пора бы помочь темноволосому парню справиться с этими кошмарами.

Сяоши снова снится кошмар, он просыпается в стенах больницы и боится, что его друг бросит его как во сне, но все выходит наоборот.

Повторяющиеся изо дня в день, мучающие кошмары о смерти любимого человека. Когда это уже закончится? Может есть способ избавиться от моральной боли?

Занозы чешутся так сильно, будто по оголенным ребрам водят самым мягким пером, и вроде хочется вырваться, но ты связан по рукам и ногам, и остается только бесполезно извиваться, хоть так стараясь уйти от навязчивых прикосновений. Их руки — меньше, чем в пяти сантиметрах друг от друга, протяни мизинец, дотянись, коснись, и навязчивый зуд точно пройдет, но Лу Гуан лишь со злостью сжимает кулаки, убирая ближайшую к Чэн Сяоши руку в карман джинс, отводя от него взгляд.