- Может, все дело в том, что ты сам неравнодушен к одному омеге? Кто для тебя Ликс? С чего ты решил, что можешь защищать его единолично? - Минхо едва сдержал рык. Визуально Чан казался крупнее Минхо, но оба знали о достоинствах друг друга, и знали, что в случае драки, победитель будет неясен до самого конца. - Ты откровенно бросаешь мне вызов уже второй раз за день, - заметил Чан, наклонив голову в бок. - Дай мне повод, и обещание перейдет в исполнение

Феликс сам не мог сказать в какой момент он перестал удивляться. Старший частенько оказывался рядом, наблюдал за ним со стороны и в минуты тишины разговаривал с ним при помощи долгих взглядов, сигналы которых Феликс до сих пор не всегда мог распознать. Что-то изменилось, что-то между ними двумя. Он не успел уследить, когда именно это произошло, и чем в итоге стало, он просто позволил Минхо быть рядом... (Сборник драбблов из повседневной жизни Минликсов)

Когда Император Восточных земель Хван Хёнджин возвращается из долгого похода, его ждёт не тихий дворец, а настоящий пир непослушания. Его муж, омега Ли Феликс, изнывая от скуки, решил развлечься самым дерзким способом — превратить заброшенный гарем в личный театр удовольствий. Но альфы не просто так правят миром. Ревность Хёнджина — холодная и яростная буря, которая не оставляет камня на камне. Игру Феликса он закончит по-своему, напоминая, чья метка горит на шее омеги.

Феликс хмурится. Нет, конечно, Хван Хёнджин входит в тройку его любимых исполнителей и является стабильным гостем частых эротических фантазий, но его носки он нюхать не станет. Это непрофессионально. Феликс разграничивает фантазии и реальность. Не переходит черту, которую переходят его покупатели. И у него вообще-то есть принципы. И это всё наверняка обычное самовнушение… Не могут же чужие пятки так приятно пахнуть. — Да ну нахуй. Могут.

— Хёнджин, я кое о чём наслышан от Чана, собственно из-за него и согласился ехать в эту жопу мира, чтобы увидеть лично. Член покажешь?  Хёнджин как стоял, так и приклеился своими старыми найками к напольной плитке, покрытой тонким слоем цементной пыли. — Конечно! — пролепетал он. — Вот он, смотрите…

На свадьбе любимого сына Феликс нечаянно переспал с лучшим другом жениха по имени Минхо. Потом опять столкнулся с ним же в торговом центре. Затем тот же альфа вызвался помочь перевести вещи. И опять внезапное столкновение — поздно ночью именно Минхо забирал его из бара. Полупьяного и весёлого. И снова случайный секс. А потом этот молодой наглец приперся сам... с букетом роз и бутылкой вина. Целовал нежно, ласкал жарко, входил глубоко. После чего исчез, оставив сюрприз...

Руки скользят по рельефному прессу. Кожа у Феликса горячая, кончики пальцев Минхо проходятся по щетине, оставшейся на месте блядской дорожки. Он заползает ими под резинку синих плавок. Феликс мычит в поцелуй и прикусывает губу Минхо, выгибаясь всем телом навстречу. Или: Минхо и Феликс вместе отдыхают на пляже в Австралии.

Чонин очень любит ухаживать за своим телом и постепенно приучает к этому своих парней. А вот за чьим телом в итоге ухаживают Минхо и Хёнджин – за своим или чониновым, – прекрасно слышит вся стая.

Бомжацкая AU без сексов, но местами грязно, проникновенно и трогательно.

— И ты решил, что притащить к нам ещё один голодный гибридный рот — это отличная идея? // Или котячная-гибрид-au, где Минхо пошёл искать запчасти, а нашёл побитого мальчишку

- Я не хочу идти на дежурство с ним. Он странный. Феликс говорил тихо, но Крис всё равно поморщился от раздражающего голоса из динамика и недовольно вздохнул, поворачиваясь на другой бок. - Забей. Не думай о нём и ложись спать, Феликс. - Если бы я мог... У меня от этого типа уже стабильная бессонница. Знаешь, что он в прошлый раз сказал? Что я изумрудная звезда. И пахну как морской берег. Это ведь вообще ненормально. А ещё он иногда смотрит так… Как псих. Короче, этот Минхо меня пугает.

...чужой запах вдруг становится сильнее и Феликс, не поворачиваясь, понимает, что Минхо остановился у него за спиной, глядя через плечо вглубь спальни. Слишком близко. Можно было почувстовать его дыхание в волосах, когда он, видимо, разглядывал омегу на постели. — Ммм… какая прелесть…