отойдя от первичного шока, итэр усмехается. кто бы мог подумать, что самый грозный адепт во всём ли юэ попросит его объяснить, как работают отношения?

Свободная душа, запертая в несвободном теле, не сможет обрести счастье. Кадзуха стал заложником обстоятельств, которые перечеркнули его жизнь, не оставляя и капли надежды на хоть какое-то будущее. Он отвык от людей, от взаимодействий с ними. В его жизни осталась лишь слепая вера, которая давала шанс обрести покой хотя бы после смерти. Однако возвращение в социум преподнесло в жалкое существование Кадзухи совсем не те краски, которые он ожидал.

— Не переживай. Я просто хочу проверить границы твоего злого сердца, Кара.

Начать играть в упоротую новеллу, целью которой является влюбить в себя главного мужского персонажа, благодаря которому и прославилась эта игра? Ладно, этот стыд пережить Скарамучча ещё как-то может. Попасть в эту же новеллу, где тебе ещё и бонусом приписали систему, которая заставляет тебя, будучи натуралом, кадрить этого красавчика, дабы выбраться из игры? А вот с этого момента, пожалуйста, идите все нахуй.

Скарамучча ещё с самого начала не планировал впускать в свою квартиру какого-то школьника с улицы – в конце концов, тот сам виноват, что сбежал от своих родителей, но у дождя и его совести явно были другие планы на счёт этого.

Казнь Фокалорс положила конец пятивековому спектаклю, и Фонтейн наконец был освобожден. Но затишье продлилось недолго: Фурину похитили Предвестники Фатуи. Теперь все, чего желает бывший Архонт — скорейшая смерть. Только Арлекино может дать ей шанс на свободу.

Нёвиллет – вампир и региональный судья. Извечно беспристрастный, однажды он нарушает собственные принципы, спасая от сурового наказания юного оборотня-убийцу...

— Вам снилось что-то интересное? — один точечный вопрос – и Нёвиллет вздрагивает. Либо от неожиданного шёпота около уха, либо из-за банального испуга, что его всё-таки спалили за чем-то запрещённо-постыдным. — Почему Вы убеждены, что мне что-то снилось? — отвечает так же тихо, прощупывая почву. Рожки дёргаются, и Ризли уверен, что Нёвиллет сейчас обращается к Нибелунгу в подобии драконьей молитвы – уж слишком в неконтролируемой ситуации оказался. В капкане. В сладостной ловушке без выхода.

Противоположности притягиваются. Только вот легко ли таким людям выстроить здоровые отношения? Аль-Хайтам и Кавех полностью испытали это на себе. Они абсолютно разные. Стоит лишь столкнуться рациональному мышлению с интуитивным - и конфликт обеспечен. Правда, их это не пугает. Оба продолжают видеть друг в друге что-то любопытное, борясь с явными отличиями характера.

А Кавех хотел его грубость и смелость, ему нужно было опьянеть. Не от алкоголя — от жажды, от голода, вырезанного из полутьмы угасающих взглядов, когда вы так близко, что его дыхание становится твоим, а твое — его, и ему, ах черт, ему нужно, нужно, нужно было изогнуться и стечь к мускулистым бедрам.

– Так... что там с тем, что он к тебе липнет? – Ох, он вообще стал странным в последнее время. В последний раз он, наверное, так себя вел, когда мы учились в академии. Он постоянно пытается ко мне притронуться, лишний раз опереться или даже может укусить за щеку или за руку, просто без повода. Не знаешь, может, он заболел?

Не только машину можно назвать «зверем».

Кавех уже давно заметил бы все эти взгляды в свою сторону, не будь он так увлечен своими чертежами.

Рери — он грешник, его обольститель; опасность, с которой хочется флиртовать, и нечто искушающее под табличкой «руками не трогать», из-за чего потрогать хочется еще сильнее.

Он выглядел как палач: без единой капли жалости в тёмных зрачках, обрамлённых рубинами вокруг, и исходило от него что-то, заставляющее ноги дрожать под партой, взгляд опустить — не дай архонт, чтобы встретиться с чужими глазами. Тигнари выдерживает холодный взгляд, потому что готов окунуться в эту песчаную бурю, что носит имя новенького — Сайно. Пока все трясутся от страха перед ним, он раскрывает в нём разбитую душу от пережитой трагедии, становится другом и… влюбляется. Бесповоротно. Чёрт.

— Вали из моего сна, — выплюнул Скарамуш. Он не прислушивался к тому, что скажет путешественник, и ничего не ждал. Но всё равно услышал, как тот выдыхает и с раздражением бормочет: — Кто сказал, что это твой сон?

Или попытка Сказителя узнать Итэра чуть лучше с помощью телепатии.

У Дотторе есть идея - и есть подопытная крыса. Но некоторых крыс не стоит недооценивать.

Флинс собирает портрет Рыцаря Бореалис по крупинкам, чтобы в конечном счёте прийти к выводу: в прошлой жизни Варка, по-видимому, был псом – уличным преданным псом, который приветливо лизнёт даже неприветливую кошку. Угадайте, кем был Флинс.

Вы знали, что у драконов бывает гон? Редкий, но такой тягучий и, бездна его дери, агрессивный, что, поверьте, оказаться на пути у дракона в состоянии гона вам бы не захотелось. Вот и Ризли не знал.