Вася был уверен, что ненавидит Зака всей душой. Особенно с того самого дня, как тот перешёл в его клуб. Этот самоуверенный, наглый канадец забрал всё, что когда-то принадлежало Демченко: место, внимание, доверие команды… и, кажется, даже ту часть воздуха, которой Вася привык дышать. С каждым днём это чувство становилось сильнее. Не просто злость, а что-то более сложное, непонятное, опасное. Казалось, Зак вытесняет со льда не только его, но и самого себя.

Он изнемогал от желания вернуть её. Щёки мужчины предательски полыхали от злости каждый раз, когда он видел Миранду, его Миранду, выходящую из офиса. Он знал: она едет домой. К мужу и детям. Он знал, но ничего не мог с этим поделать.

Джордж Рассел уверен, что ненавидит Макса Ферстаппена. Макс считает Джорджа невыносимым. Формула-1 — это скорости, давление и выборы, которые приходится делать за доли секунды. Иногда — между победой и стеной. Иногда — между гордостью и тем, кого уже невозможно не беречь.

Сезон подходил к концу и Макс впервые в жизни был этому рад. Этот год стал для него одним из самых тяжелых. Сначала ужасная машина, которая всю первую половину года не могла составить конкуренцию другим командам, потом появление Келли на пороге его дома с четырехмесячным ребенком на руках и Пенелопой. Она оставила их и исчезла без следа, сославшись на работу. Так началась попытка Макса научиться быть не только пилотом Формулы-1, но и отцом одиночкой.

Когда в матче против Трактора в ворота Зака одна за другой влетели четыре шайбы, Вася не ощутил ни радости, ни мелочного злорадства. И даже вид Зака, потерянного и как будто отчаявшегося, не доставил удовольствия. (с)

«Ты позволишь мне остаться рядом, Куинн Хьюз?» Или: Куинн понимает, что Миннесота — это совсем другое место. Команда другая. А Кирилл Капризов — со своими завтраками, лёгкими улыбками и тем, как он смотрит на Куинна — совсем, совсем другой.

Если бы Вася верил в мистику, он решил бы, что этот выезд Динамо кто-то проклял. (с)

― Зачем ты Виталику жаловался, что тебя никто не спрашивает? ― А ты предлагаешь ему сказать, что у нас всё по любви? (с)

Мак думает, что это странно — испытывать то, что он испытывает к Уиллу: желать прикоснуться к его волосам, уснуть в обнимку, трогать его руки, когда захочется, узнать его губы на вкус. Но всё это слишком. Они не геи. Они лучшие друзья. Лучшие друзья не занимаются всем этим. Ведь так? Но когда Мак видит, как Уилл целует другого парня, он не думает, что Уилл, целующий парня, — это странно. Странно то, что парень, которого целует Уилл, — не Мак.

Джордж переезжает в новую квартиру, мечтая о спокойной размеренной жизни, но у соседской дерзкой кошечки в планах привнести в жизнь британского гонщика немного хаоса и веселья. Что не удивительно, ведь ее папочка - самый раздражающий человек на свете, по авторитетному мнению Джорджа, разумеется.

Столкновения на трассе перешли все границы. Разъяренный Тото Вольфф отправляет своих гонщиков, Джорджа Расселла и Макса Ферстаппена, в принудительный двухнедельный «отпуск» в Грецию. Миссия: вернуться друзьями или забыть о контрактах. Теперь двум заклятым врагам предстоит делить виллу, выполнять дурацкие задания и пытаться не поубивать друг друга. Но что, если ненависть — лишь оборотная сторона чувства, которое они оба так упорно отрицали?

У них были гонки, медиа-войны и молчаливое соглашение, которое работало ровно до тех пор, пока Джордж не переставал провоцировать Макса Алексом. Год спустя, стоя на яхте посреди летнего безвременья, Джордж ловит себя на мысли, что ему плевать на фотографов. А после проигрыша Макса в два очка, вся его многоходовка рассыпается в прах одной фразой: «Ты всегда выбираешь его».

Это 6336, задание выполнено, запрашиваю посадку» —«Посадку отклоняю, Расселл, кружи в небе, кадри своих шлюх дальше» —«Макси, ты в курсе, что в случае катастрофы прослушают черный ящик? И что еще за выебоны?» —«Тебе можно, а мне нет? ВПП занята. Я выйду на связь, когда посадка будет разрешена. Кружите с Албоном в небе, в зоне ожидания.» Макс отклоняется в кресле и крутит в голове «Макси». Блядь… не забыть бы Английский.

— Сэсси пропала, — заявил Макс с порога. — Сэсси? Пропала? — растерянно переспросил Джордж. — Ага. Я так и сказал. — И ты здесь, чтобы... — Джордж выжидающе уставился на Макса, а тот, будто нарочно, и не собирался продолжать. — Чтобы ты помог мне её найти, — ответил Ферстаппен так просто, будто это было само собой разумеющимся. AU, в котором Макс заставляет Джорджа искать Сэсси... и самого себя.