«На ночной охоте Сяо Синчэнь убивает водяного монстра и превращает водопад в чарующее зрелище». (с) [ Обложка: https://i.ibb.co/j8tzN6t/Xxc-snowflower.jpg ]

Рери ему не мешает. Он и показывается редко, лишь раз или два за пару дней возникает огромной одинокой тенью, и они разговаривают. Очевидно, друзьями им не стать, но хотя бы сосуществовать рядом оказалось возможным.

Тогда Флинс понял одну вещь – он никогда не успокаивал лампу.

- То, что ты держишь в руке… это мое сердце. Флинс чувствует, как удушающий жар, исходящий от фонаря, проникает в его тело пламенной порчей грешника. Чужеродное огниво, рыскающее изнутри, трепещет в ярости, в жажде вырваться из плена и соединиться со своим хозяином. С частью самого себя. - И я верну все то, что принадлежит мне. Пальцы Светоносца сжимаются на рукояти еще сильнее.

Разбитая душа не может обрести покоя, не может вернуться к жизни. Разбитая душа попадает в Чистилище, где замыкается круг её личной агонии. Чтобы спастись, необходимо найти прощение, вот только кого нужно простить: себя или же человека, кто душу твою обратил в пыль.

Зайдя сюда, Арлекино открыла свой личный ящик Пандоры — но он оказался не страшным сундуком, а пластиковой музыкальной шкатулкой с маленькой танцовщицей, крутящейся в такт вращающейся в ящичке устройства катушке со штырьками.

"Над ним стоял заклинатель в белом. Его меч вонзился в мостовую перед колесом повозки, не давая ей двигаться дальше."

- Я верну тебя, слышишь?! Будь ты хоть в Диюе, найду и верну! Истошно кричит юноша в тёмном одеянии, стоя на коленях посреди грязного пола, сгибается пополам и воет, словно, раненый зверь, содрогаясь всем телом то ли в панике, то ли от слёз, пока худое, вечно израненное тело не покидают остатки сил и мальчишка подползает к неподвижно лежащему на соломенном ложе юноше в белом и скручиваясь подле него змеёй засыпает беспокойным сном. Что, если бы у Сюэ Яна всё же был шанс вернуть Сяо Синчэня?

Происходит череда событий, заставляющих Зуко задуматься, кто он такой.

— Что ты хочешь? — голос не слушался, вышел тихим, тревожным, как не хотелось. — Хочу видеть тебя на своей стороне, Сяньлэ. — спокойно произнёс тот, почти по слогам, пытаясь донести смысл этих слов принцу.

Война оставила после себя лишь пустоту и смерть. Земли, некогда полные жизни, теперь усеяны белеющими костями, а воздух пропитан ледяным ужасом. Здесь нет людей — только змеи, шелестящие среди останков, да призраки прошлого, что не желают покидать это место. Но Се Лянь идет сквозь эту тьму без страха. Он знает, что опасность здесь не в монстрах, а в том, что давно преследует его. И когда за спиной раздаются шаги, а ледяные пальцы касаются его шеи, он понимает — бежать бесполезно.

Я любил тебя. Нет я был одержим тобой. Когда каждый раз, видя меня, ты бился в истерике, убегал от меня и пытался напасть на меня, у меня это вызывало радость, но и милоту. Ты был в такие моменты милым, поэтому когда ты выдыхался я тебя подбадривал, обнимал, целовал через маску...

Долой одиночество. Осеннюю ночь лучше провести вместе. Так намного будет уютнее и теплее, не так ли?

-Гэгэ, почему ты так не любишь прикосновения? -Я грязный Сань Лань, оскверненный, если ты хочешь уйти, я пойму.

- Ты придёшь ко мне. В этом мире не осталось никого, кроме меня, кто смог бы понять тебя по-настоящему. Безликий Бай хотел сломить Сяньлэ, заставить следовать за собой. Он никогда не думал, что, обнаружив в этих глазах пустоту, сможет испытать нечто, помимо ликования. А когда осознание, наконец, придёт, будет уже слишком поздно.

Се Лянь принял его предложение, "остаться вместе" от этого человека звучит лучше, чем слушать проклятие от жителей погибших государства. Мир, в котором небожители и демоны это одни и те же существа, но с разными целями и мотивами.

Если бы у Сяо Син Чэня и Сюэ Яна было больше времени, если бы...

Шан Цинхуа объявлен предателем и приговорен к смерти. Он отправляется в единственное место, где его не решатся преследовать. На Север.

Иногда глупые и раздражающие человеческие чувства приводят к весьма неожиданным, но отнюдь не неприятным результатам.

Ночь никогда не заканчивается, как и мысли непоседливого Шан Цинхуа, когда он лежит без сна рядом с мужем. За окном играет северное сияние, в постели — демонический король, а в сердце… странное томление. Он написал этот мир. Написал его. Но не способен унять собственную тревогу. Ведь ночью даже в объятиях любви иногда чувствуешь себя одиноко.