Джейса и Виктора засосало внутрь кристалла с руной. Они оказались в идиллическим микромирке, обреченные на сосуществование друг с другом. Виктор все еще не верит, что его могут просто любить, и считает, что Джейс ни за что бы не выбрал добровольное вечное прозябание с ним вместе. Больше всего Виктор боится показать Джейсу истинную природу своих чувств, ведь тогда Джейс его возненавидит, и они точно испортят друг другу жизнь в этой прекрасной утопии.

Джейс узнает то, чего не должен был и пытается это предотвратить... Необычным способом. Виктор не находит сил этому помешать.

Этот жест был таким интимным, до одури нежным. Настолько, что в секунду у Виктора появилось желание разрыдаться рядом с Джейсом, как маленький ребёнок, уткнувшись в его тёмную макушку, цепляясь за его руки и плечи, как за последнее, что может удержать его сейчас на плаву. Он очень давно так его не касался.

Раем было мгновенное возбуждение, которое возникло, когда разгневанный Виктор ударил Джейса своей тростью, сообщив Виктору о том факте, что у его партнёра было определённое пристрастие к боли. Рай был искрой интриги, когда он попросил Джейса научить потакать этому пристрастию.

Лаборатория казалась пустой, однако Джейс не обманулся этим ощущением, с напряжением в затылке ощущая чужое присутствие. Чутье его не подвело. Раздался тяжёлый вздох, скрип шарниров старого кресла, и в темноте, вызывая острое чувство дежавю, блестнул холодный янтарь. Джейс выдохнул, понимая, что задержал дыхание, и чувствуя, как по лицу сорвались-таки две горячие капли, как только в гудящей тишине повисло тихое: - Ну здравствуй.

Избавившись от необходимости восстанавливаться между оргазмами, Виктор преподнес величайший подарок человечеству в целом и Джейсу в частности.

После очередного успеха в работе Джейс в порыве чувств целует Виктора. Это случается несколько раз. Наконец Виктор не выдерживает и целует первым.

Мягкий поцелуй за ушком, чуть ниже на холке и лёгкий укус за лопатки, а по телу Виктора бегут мурашки. Он напрягается, привстает вслед за уходящими губами и только тихо стонет от того, что Джейс возвращает его обратно.

Медленно, миллиметровыми шажками, но они продвигаются вперед; и так же медленно, по капле, по мельчайшей песчинке, тает Виктор. Несколько месяцев (полгода, быть может?) прошло с начала их партнерства – с того момента, как тогда только ассистент декана остановил его от безрассудного желания положить конец всему, и с каждым днем Джейс видел, как сильнее впадают скулы Виктора. Он уже не всегда понимал, решительный ли блеск чужих глаз, или же болезненный.

Не всё, что мы себе придумываем и фантазируем становится правдой. Но кто сказал, что это плохо?

Джейс целовал худую спину, смотрел на россыпь родинок, кончиком языка щекотно соединял их в созвездия.

Все в их взаимоотношениях шло к этому, но извечные исследования, рассмотрение гипотез не давали им поговорить друг с другом. Может быть сегодня тот день?

Виктор, может, отдохнешь немного, м? Ты уже на пределе…

Ты же исследователь, Джейс, – сказал тогда Виктор. – И понимаешь всю важность такого метода исследования, как опыт. Чтобы сомнений не возникало, просто нужно проверить все… опытным путем

— Расскажи о своей проблеме, — сладко шепнул Джейс. — Я забыл. Серьезно. Ты тут такое вытворяешь. Знал бы, что ты тут без одежды, лучше бы подождал в лаборатории.

— Виктор, я... — Заткнись. Ты был не в себе. Ты был ужасно пьян. Это был не ты. И ничего не было. Просто... заткнись. Со мной всё в порядке. А тебе стоило бы разобраться в том, что блять с тобой происходит.

Возвращается Виктор уже другим. Джейс тем не менее полон решимости всё исправить.

- Ты хочешь поцеловать меня, - Виктор заметно вздрогнул, а Джейс ухмыльнулся. - Тогда сделай это. Сними ее. - Нет. - Сними маску, - повторил Джейс, облизывая губы и широко ухмыляясь. - Заткнись. Или Виктор и Джейс избавляются от копившегося годами напряжения.

Виктор пахнет сиренью. Джейс думает об этом даже во сне.

Джейс не мог уснуть. С того самого момента, как это случилось, он просыпался из-за пропитанных кровью, страхом и сожалением кошмаров. И все же именно страх удерживал его от стука в дверь. От того, чтобы сделать что-то большее, чем просто задержаться босоногим призраком у двери партнера.