Некоторые любят громко. С улыбками, признаниями и открытыми жестами. А некоторые - тихо. Ворчанием, случайными касаниями и кофтой, пахнущей домом. Сынмин всегда считал, что первое - настоящая любовь. Пока не осознал, что уже давно живёт внутри второго.

Сынмину нравится Минхо. Он думает, что между ними всё хорошо, даже прекрасно. Знает, что они отлично подходят друг другу. Поэтому чувство вины ещё больше ломает его изнутри. Потому что Сынмин знает, что он должен быть счастлив и всем доволен. Что он не должен желать большего. Но он желает. Он просто хотел бы, чтобы Минхо... чуть более явно проявлял свои чувства.

Сынмину обидно, хотя он понимает, что не имеет права обижаться. Он сам виноват в том, что его парень, который звонил, писал, пытался узнать о его местонахождении, в итоге сдался, не найдя смысла пытаться достучаться. Но именно сейчас Сынмину хочется, чтобы его просто обняли, помогая снять груз усталости. Он не был готов встретиться с холодным взглядом и столь колким ответом. Не сегодня, когда чаша переполнена эмоциями и переживаниями настолько, что они в любой момент могут хлынуть через края.

Он даже не знает, что послужило триггером к подобному состоянию младшего. Вроде же всё хорошо было. (Три истории про три пары)

Минхо пришел домой без настроения, а Сынмин всего лишь хотел тепла и ласки.

- Поговорим? - О чем? - О нас. - Нет никаких "нас"

Они не говорили о любви. Они просто любили. А другие замечали.

Обычный работник кафе по имени Сынмин выпивает горячий шоколад с магической добавкой и начинает слышать мысли… Что ему предстоит узнать?

Голые руки. Замёрзшие сердца. Одно прикосновение может изменить всё. AU! Сынмин боится обжечься, а Минхо ищет того, кто согреет.

Сынмин надеялся, что хотя бы в этот раз сможет нормально встретить Рождество. И все шло по плану. Правда, месяц назад. Потому что в конце ноября он расстался с Минхо.

Ким держится. Но не уверен, насколько его ещё хватит. Минхо смотрит на него с тем же теплом и любовью, но теперь их разбавляет такая печаль и усталость, что Сынмин нехотя отстраняется каждый чёртов раз.

Эта осень слишком холодная, чтобы прятать правду. Сынмин привык молчать. Минхо привык замечать. Прошлое не отпускает, а любовь — не всегда спасает сразу. Иногда достаточно одного синяка, чтобы рухнула стена. И одного «я подожду», чтобы захотелось жить дальше.

Минхо и правда болен — с самого рождения. Природа сыграла с ним злую шутку, наградив волчьими ушами и гладким белоснежным хвостом породистого далматинца. Его правый глаз — ярко-янтарный; левый когда-то был голубым. Теперь на его месте — белоснежный протез, напоминающий о болезненном прошлом. В их первую встречу Сынмин назвал его грязным полукровкой. Во вторую — предложил переспать.

Сынмин всегда считал себя не тем, кем его представляют. Слишком мягкий для альфы, не самый сильный из всех. Поляна пахла тёплой травой, веточкой полыни и дымом, а рядом стояли те, кто уже знал, к чему принадлежит. Сынмин же себя частью этого круговорота не ощущал. Но, может быть, неуверенность тоже способна откликнуться на зов. Или на чей-то взгляд, который задержался чуть дольше, чем нужно.

Сынмин переживает из-за установки брекетов. Вдруг они ему не пойдут... Как тогда Минхо будет на него смотреть?

В мире, где Ким Сынмин обычно отвергает прикосновения, существуют исключительные дни, когда они ему особо нужны.

Что скрывается за стерильной чистотой и колючим характером соседа Ким Сынмина? Ли Минхо одержим разгадкой тайны своего соседа, но правда, которую он узнает, оказывается горькой и сладкой одновременно, и заставляет его выбрать между любопытством и чем-то большим. Или: Минхо несколько раз пытается узнать, почему Сынмин скрывает свой вторичный пол, ничем не пахнет и почему-то пьет блокаторы. Но правда оказывается не такой сладкой

Сынмин привык отдавать тепло, даже когда у самого уже нет сил. Он готовит Минхо ужин после тяжелого дня, хотя сам еле стоит. Улыбается, когда ему больно. Говорит «все хорошо», даже когда внутри абсолютная пустота. Он привык справляться сам с самого детства.

— А почему от папы теперь пахнет по-другому? — Рука Сынмина, которая гладила мягкие волосы сына, замерла на секунду. Он посмотрел на Ёнбока. Большие, ясные глаза ребенка смотрели на него с безмятежным любопытством. — По-другому? Как именно, милый? — голос Сынмина прозвучал ровно, но внутри что-то екнуло. —Раньше от папы пахло мягкостью и теплом. А теперь… — Ёнбок нахмурил носик, подбирая слова. — Теперь пахнет чем-то другим. Как будто зима.

Сынмин знал, что никогда не сможет рассказать о том, что происходит с ним на самом деле. Поэтому всегда ограничивался словами "у меня все хорошо". И даже утопая в водовороте мыслей, он не сможет попросить о помощи.