Ко всеобщему удивлению, Шейн Холландер подписывает контракт с «Кентаврами» одновременно с Ильёй Розановым. За их плечами — годы непрерывного соперничества, а ещё — проведённая вместе ночь, которую ни один из них не в силах забыть. ИЛИ: Соулмейт АУ, где метки отчётливее проявляются на коже по мере того, как крепнет связь между родственными душами.

Илья Розанов попадает в крошечную аварию (с его слов). Шейн Холландер устраивает полномасштабную паническую перезагрузку системы по этому поводу. Параллельно где-то в коридоре Хейден молится о том, чтобы его кто-нибудь швырнул в озеро, или чтобы всё оказалось одним большим пранком, или чтобы на него упал метеорит. Он, правда, не привередливый. Джей-Джей тем временем пытается вывести кислотой из мозга картинку того, как их милый капитан страстно целуется с Ильёй-всем-пизда-Розановым.

Шейн говорит маленькую глупую ложь, потому что устал быть скучным, и вдруг узнает, насколько Илье не все равно.

После матча паническая атака накрывает Шейна Холландера прямо в раздевалке. Привычный шум отдаляется, тело теряет контроль, а попытки справиться в одиночку терпят крах. В момент уязвимости Шейн просит позвать человека, чьё присутствие всегда было его негласной опорой. — Ты хочешь, чтобы мы позвали Илью? Илью Розанова? — Да. Он… мне нужен.

Шейн просит прощения, но дело в том, что Илья не в силах противостоять собственному бешеному вожделению, которое накрывает с головой. Он извращенец до мозга костей и ничто не исправит его, ничто. Холландер подкармливает это чудовище внутри своими выходками, и сегодняшняя — за гранью.

Макс встает, снова начинает расхаживать по комнате и говорит: — Ну то есть, что мне делать? Я не могу сказать им, что только сейчас узнал. Уже слишком поздно для этого. — Да все в порядке, — слишком уж оптимистично заявляет Трой. — Ничего такого страшного. — Ага, тебе легко говорить, ведь не ты же слышал, как Илья говорил Шейну, что скучает по его грязному маленькому ротику. или: новичок «Кентавров» говорит по-русски. Жаль только, что Шейн и Илья об этом не догадываются.

Шейну и Илье трудно вести себя профессионально, и у Буда окончательно заканчивается терпение. Так появляется «Банка Публичного Проявления Чувств». Теперь каждый раз, когда команда ловит Шейна и Илью на публичных нежностях, они платят штраф.

В двадцать лет Шейн Холландер исчезает из поля зрения НХЛ из-за «травмы», поставившей крест на его карьере. Четыре года спустя он — новый помощник тренера «Ottawa Centaurs». В это же время с командой подписывает контракт Илья Розанов. Его бывший соперник. Его тайная интрижка. Отец его дочери. Илья не знает о существовании Лили, и Шейн намерен сохранить это в тайне. Но трёхлетки не умеют хранить секреты. И бледно-голубые глаза — тоже.

Из-за случайной ошибки Хейден на три дня остаётся с чужим телефоном и в итоге узнаёт больше об Илье Розанове и его тайной девушке Джейн. Ещё одна история из серии «Хейден узнаёт правду» - а их, как известно, слишком много не бывает.

Илья толкается бёдрами вверх. – Нет, Холландер. Вспоминай. Я хочу познакомиться с твоим фаллоимитатором. – Он с наслаждением выговаривает слово, добавляя ему тянущий канадский оттенок. – Помнишь? Ты сам мне про него рассказывал в Вегасе. Холландер смущённо краснеет. – Это личное. – Холландер. Я знаю, какова на вкус кожа на твоих яйцах. – Это… Боже, не говори так. Я могу показать, но… только если пообещаешь не быть козлом. – Буду паинькой, – обещает Илья. – Буду говорить только хорошее.

Хейден резко замолкает, уловив звук, который слышит так редко, что почти уверен — ему просто показалось. Он оглядывает комнату в поисках источника, и, конечно же, взглядом натыкается на цель. Там, на диване, уютно устроившись между двумя своими товарищами по команде, сидит Шейн Холландер. И смеется. Громко. Вслух. или Шейн Холландер случайно ловит знатный приход.

Шейн Холландер открывает глаза в больничной палате, уверенный, что на дворе 2016 год, а Илья Розанов — его главный соперник, которого нужно ненавидеть. Но мир изменился. Сейчас 2025-й. Они играют за одну команду, живут в одном доме, и Илья Розанов носит обручальное кольцо. Шейну предстоит прожить девять лет заново, научиться доверять «врагу» и выяснить, сможет ли он влюбиться в собственного мужа во второй раз.

Вечером Илья и Шейн уже будучи одомашненными готовились к приходу семейства Пайков в честь празднования дня рождения Хейдена. Курица была почти готова, стол накрыт с выверенной точностью Холландера. И вдруг сквозь весь этот уют вечера Розанов вспомнил Тик-Ток тренд, который уже в который раз появлялся в его ленте и изрядно его веселил. Он твёрдо решил, что этот вечер непременно должны скрасить каверзные вопросы.

пять раз, когда у друзей шейна и ильи возникают вопросы о гейском сексе — и один, когда они хотели бы знать меньше ИЛИ Кентавры — чудесная команда. принимающая. добрая. любопытная. последнее заставляет Шейна задуматься, не предпочел бы он вернуться в монреаль и вновь начать скрываться, чем быть здесь, исправляя ошибки канадской системы сексуального образования.

— Я не хочу заставлять тебя чувствовать себя неловко. Тем, как я говорю о нас с другими. Например, с журналистами. Или тем, как я веду себя с тобой на людях. — Ты думаешь, мне не нравится публичное проявление чувств. — В первый раз, когда я взял тебя за руку на людях, я подумал, что у тебя сейчас будет паническая атака, — признается Илья. [История первого сезона Шейна в "Кентаврах" в пяти случаях, когда Илья первым проявляет нежность на публике, и об одном, когда это делает Шейн]

Застрять в лифте – в принципе удовольствие сомнительное. Особенно с тем, кто сделал умение действовать на нервы своим личным видом искусства. И уж точно не с давним соперником твоего сына, которого ты ненавидела целую вечность. Но оказавшись в лифте с Ильёй Розановым, Юна вдруг понимает: всё не так однозначно, как она думала.

Некоторые показанные от третьего лица моменты, сосредоточенные на Илье, потому что, хотя он и лучше умел хранить секреты, чем Шейн, но иногда позволял себе сбросить маску «крутого парня» и показать свои истинные чувства. К счастью, окружающие его люди либо ничего не замечали, либо были достаточно благоразумными, чтобы сохранить его тайну.