О том, как Ваня Светло и Ваня Евстигнеев пошли на баттл. История приправлена потаенными чувствами и ненавистью к цветам шиповника.

диссы – это, конечно, прекрасно. выебоны в твиттере – это еще лучше. баттл – это идеально. плеваться нарциссами с кровью – это, блять, пиздец. но давайте, наверное, начнем с самого начала. ханахаки!au, чернуха, странный язык, в конце никто не поженится.

Стопка текилы обжигает горло, сок лайма разъедает разбитые губы, но Вова говорит какой-то девчонке на своих коленях чтобы она налила еще. Месяцы влюбленности в своего друга не утопить в алкоголе, но стример пытается.

Вся его лирика, вся его жизнь, все его творческие потуги, друзья, стримы — всё это результат его чувств. И лишиться их навсегда, всё равно что лишиться жизни в целом. Так что разницы нет. Умирать или не жить. Ха-ха. Только от чего-то очень больно.

как же он ненавидит эти ромашки.

Днём она спокойно общается с друзьями. Играет с ними, смеётся и просто проводит приятно время. А вечером она кашляет. И каждый раз так как не кашляла в своей жизни. Откашливает бледно-фиолетовые лепестки сирени с примесью алой крови.

– Это ничего не значит, – слишком громко прерывает тишину Ларин. – Я ненавижу тебя. – Конечно, – хмыкает Юра, садясь на заправленную в спешке постель. И не верит ни единому слову. Это даже льстит, наверно. Правильный Ларин столько распинался про отвратительный характер Хованского, мерзкие тонкие губы, чрезмерную полноту, неумение шутить, алкоголизм и манию величия. А теперь стоит возле окна мраморным изваянием, напряженный, мокрый, дрожащий и абсолютно от него зависимый.

Даня терпеть не может фотографироваться. Он уверен, что получается некрасиво, и всегда прячется от камеры. Но Руслан все равно щелкал его. Всегда. И они всегда из-за этого спорили. Все стены в его комнате увешаны фотографиями с Кашиным, но сам Даня всегда был против того, чтобы вешать те, где он один. После смерти в комнате Руслана Даня нашёл огромный фотоальбом, где только его фотографии. Руслан любовался Даней все шесть лет их общения.

Пока ты рядом, я не так сильно боюсь металлического привкуса крови на языке — даже если знаю, что ты до сих пор представляешь его. Даже если я уже давно смирился с тем, что никогда не смогу им стать.

ханахаки. клеймо. на лбу выжжено паяльником. тысячи ромашек теперь ежедневно выплевывает. и этот замечательный подарок ему. майку. блять. уилеру.

Опять лепесток. Лепесток жëлтого цвета. Стыдно и страшно. Непонятно. Опять надрез. Становится легче. Слëзы заполоняют взор, превращая всë в белую дымку. Дыхание утяжеляется. Рука словно сама тянется в сторону, откладывая лезвие. Кровь не перестаëт течь, как и слëзы. Горячими струйками спускаются по щекам, создавая солоноватый привкус во рту. В груди что-то словно жжëт и сжимается. Зажмурив глаза, в мыслях предстаëт только образ Майка Уилера.

Уилл Байерс давно был влюблён в своего лучшего друга – Майка Уиллера. Но в какой-то момент тот нашёл себе девушку и, в попытках смериться с этим, у Уилла начинаются странные приступы кашля...

Когда жёлтая лампа осветила ванную, Уильям обнаружил, что вода смывала не только кровь из его плотно сжатых кулаков. Это были... лепестки?

Уилл стоял посреди своей комнаты и рисовал на мольберте. Тот старался зарисовать его, вырисовывая каждую деталь, каждый перелив цвета. Но сложно сосредоточиться, когда внутри тебя расцветают цветы. Хочется кричать, но он слаб. Он устал уже. Все мысли забиты о нём. Он любил его всем сердцем. Больше всех на свете. Он был готов отдать всё, чтобы провести этот день с ним. Уиллу было бы приятно на душе, даже если внутри терзают цветы. Но увы, эта любовь невзаимна. Поэтому Уилл сейчас умирает внутри.

Цветы. Такие прекрасные создания для многих. Большинству кажется, что они просто не способны принести нестерпимую боль, но те глубоко ошибаются...Именно они сейчас заставляют адски мучиться Ноа Шнаппа.

Любовь Майка Уилера пахла хризантемами, и Уилл любил этот запах. Он любил его, пока цветов не стало слишком много, пока они не начали горьковатым привкусом оставаться на языке.

[своего рода соулмейт!AU, но с добавлением болезни ханахаки, как дополнительной порции боли.] У Уилла Байерса цветок на запястье крошечный и красивый — он любит его и оглаживает края. В его груди цветы огромными букетами душат и застревают в горле лепестками — убивают и впитывают боль от любви безответной.