Больше никогда не вспомнит.

Множество исписанных писем лежат у Торда далеко в потаённых местах, ведь там он изливал душу не раз в надежде найти покой. Увы, никто ему не мог ему помочь, ведь получаетелем никто не был, и вряд ли бы он явился, если бы не отчаяние, достигшее пика.

Давайте признаем, все мы когда-либо да представляли себе как похотливая горячая монахиня в пикантном костюме с такими же пикантными формами добровольно лезет к тебе в штаны, умоляя взять её прямо на алтаре. Но что будет, если вместо голубых глаз окажутся две бездонные дыры, а губки-уточкой сменятся на тонкие обветренные полоски?

о боже, позволь быть значимым для тебя. реальность то расползается по швам, то срастается как кости черепа, намертво, и не понятно, хорошо то или плохо. твои птички-эмоции либо вылетают из заточения, либо как заложники ждут следующего расхода реальности, которой по сути не существует. ты проигрываешь.

Глубоко вздохнув и предварительно размяв шею, Красный Лидер сцепил руки за спиной и подошёл ближе к связанной Тамаре. Та не мигая смотрела на него с презрением и ненавистью, словно готовая тотчас же плюнуть ему в лицо. -Ну, здравствуй, мой старый друг, - Красный Лидер улыбнулся и, опустив металлическую руку, провёл холодным пальцем по подбородку Тамары, глядя в её ненавидящие тёмные глаза.

Торд художник, и его палитра полностью в Томе.

Норвегия и её захваченные территории управляются железной рукой Красного Лидера. Дело близится к новой войне, а полководец Патрик пытается осознать свои ценности.

Кажется, Томас и правда не из этого мира, раз готов каждый день тонуть в грубых руках диктатора, поддаваться его ласкам, целовать сухие губы и растворяться в дыме его сигар

Ларссон присел на край больничной койки, безмятежно поглаживая тёмно-русую макушку.

Как же заебало видеть эту пустую оболочку. А ведь когда-то, эта пустышка была вполне интересным человеком. Как же бесит очередное "что прикажете лидер". Это существо не имеет чувств и эмоций, оно способно лишь выполнять приказы, а хуже всего то, что именно я сделал его таким.

Неудачный день для красного лидера.

Страшно осознавать то, что ритм дыхания твоего врага стал более знакомым, чем собственное имя. Страшно осознавать то, что это дыхание должно остановиться. Но, может быть, не сейчас. Не сегодня. Сегодня грудь еще вздымается на вдохе, а сердце задает свой непрерывный ритм. Сегодня ещё хочется увидеть "сегодня", хочется ощутить эту горечь во рту и чувство вины за то, что пуля так и не пронзила ничей лоб

А Эдд все больше ненавидит красный цвет.

–А теперь, если не возражаешь, я пойду. Спокойной ночи, Красный Лидер. – Том буквально выплюнул последнюю фразу, и на контрасте с монотонным спокойствием это показалось чистейшим проявлением ненависти. Вовсе не хотелось желать ему доброй ночи, потому сказал спокойной. Спокойная, не всегда значит хорошая, по себе знал.

Иногда мы совершаем такие ошибки, после которых хочется навсегда исчезнуть с лица земли. Но некоторые из них успевают перевернуть нашу жизнь с ног на голову, и лишь со временем приходит осознание, что это того стоило.

Сбежав из дома под колючим дождём, семнадцатилетний Томас находит пристанище в убогом хостеле. Его сосед, Торд, — человек с пугающим спокойствием и взглядом, видящим насквозь. Он говорит на языке боли, которую Томас знает слишком хорошо, и предлагает то, чего отчаянно не хватает: понимание, еду и выход. Выбор, который сделает Томас, окажется необратимым.

У Торда трясутся руки. Кровь. Не его, а одного жутко бесящего его алкоголика-соседа. Ладонь сжимается в кулак. Том лежит на полу, захлебываясь собственной кровью и рвотой. Ну, это самый лучший вариант бросить пить.

— Скажи мне, Том, что ты сделаешь, если я дам тебе свой пистолет? - ответ не успевает вырваться из груди, как в онемевшей руке уже чувствуется нечто увесистое.