Он боится одного — того, что его свет обратится к другому. Каждый, кто вызывал у Уилла улыбку, каждый, с кем он делился мыслью, становился угрозой. В голове Майка выстраивалась железная логика: если Уилл — смысл его существования, то любая попытка разделить этот смысл равносильна покушению на его жизнь. Защита света любыми средствами — не право, а священный долг.

Майк был растерян. Так сильно растерян тем, что видел каждую ночь, что не знал, что же ему делать.

Каждый день борьба. Борьба с внешним миром, с людьми, которые думают, что имеют право издеваться над теми, кто отличается. Борьба за жизнь. И борьба с самим собой. С тем, что гложет внутри, с тем, что и отличает от других.

Уилл и Майк поселены в одной комнате и проводят очень много времени вместе. Один из вечеров кончается битвой подушками.

Майка и Уилла оставляют ждать остальную часть команды на ферме.

1990 год. Нью-Йорк. Майк возвращается в их с Уиллом общежитие раньше времени. Или всё же как раз вовремя?

— Может быть это поможет, — взяв нож, Уилл медленно провел лезвием по коже, чувствуя, как холодный металл входит в плоть. Боль была острой и пронзительной, и в то же время приносила некую разрядку. Его руку сначала покрыли маленькие капельки красной росы, а затем они увеличились до внушительных размеров начиная стекать к локтю. Он наконец-то почувствовал, что может контролировать хотя бы что-то в своей жизни, ему удалось в моменте заглушить непереносимую душевную боль через телесную.

— Я…я мог бы…помочь тебе с этим. Что?! Подождите, что?! Уилл не ослышался? Может он все еще во сне и все это ему черт возьми снится, потому что Майк Уилер, черт подери, не мог предложить ему это. — Что? — в итоге смог выдавить. — То есть, я знаю, как это звучит, но… — Майк, ты серьезно предлагаешь это? В смысле… — Господи, ладно, извини, это действительно была глупая идея. Просто, я подумал, что мог бы показать тебе как это делается и как это на самом деле расслабляет.

Майк понял: годы дружбы оказались лишь подготовкой к этому моменту. К тому, как пальцы Уилла скользят по его запястью, а сердце бьется так, словно готово выпрыгнуть из груди. Или: манифест на второй том 5-го сезона

Чем заняться 17-летним подросткам, пока они дома одни? На самом деле, вариантов много. Но Уилл и Майк впервые за два года отношений решили выбрать очевидный.

— Поверь, так тоскливо и преданно смотрят только глубоко влюблённые люди. Думаю, у него своя стадия принятия, и он явно готов разорвать меня за то, что я с тобой тусуюсь. — Это не… — Уилл не успел договорить, как раскрылась дверь в подвал, и по ступенькам слетел к ним взъерошенный Майк, — …так. Или! Наставница Робин, запутавшийся Уилл, всё понимающий Майк и задолбавшийся Стив Харрингтон.

Если бы Майка спросили, в какой именно момент все в его жизни начало сыпаться словно песок сквозь пальцы, он не смог бы дать точный ответ.

Уилл не любит вечеринки и игры, в которые там играют. Он определенно точно не хотел оказаться с завязанными глазами в шкафу на семь минут с кем бы то ни было.

Ноа Шнапп снова застрял, но на этот раз ситуация более неловкая. На помощь приходит Финн.

— На... тебе моя кофта, — заикаясь, произносит Майк. Уилл стоит, опираясь на дверной косяк, и с губ Майка уже срывается пожелание доброго утра, как вдруг он узнаёт свою старую, слегка влажную кофту «Адского пламени». И что ж, ему приходится сдерживать прилив возбуждения, пока он продолжает рассматривать Уилла дальше. Вода с волос капает на его плечи, а кофта прикрывает шорты, явственно обтягивая бёдра.

Майк смотрел на Уилла со стороны и тихо хотел. Такого красивого, такого дорогого сердцу и невероятного.. Хотелось расцеловать ему все его прекрасное лицо, видеть, как он смущается и краснеет, ласкать его и слышать его сладкие стоны. Но все это лишь мечты. Так ведь?

Мир был спасен. Снова. Но цена, как всегда, оказалась выше, чем кто-либо мог предположить. Уилл Byерс, вечный магнит для потустороннего кошмара, на этот раз унес из Брайрвудских ворот не только шрамы на запястьях.

Уилл и Майк остаются вместе, после проявления сил Байерса. Майк признается, что ему очень понравились белые глаза Чародея Уилла…

— Да потому что я беспокоюсь! Мне не всё равно!— сорвался на крик Байерс, и тоже вскочил с дивана. — На неё... или все же на меня?)

— Так ты не против? — спрашивает Майк таким тоном, будто рассказывает прогноз погоды на завтра. — Если я тебе отсосу.