ау, где олежа жив, а дима уж очень хочет узнать свое будущее

– Ты там в облаках витаешь или чё? Сериал, говорю говно. Повесточка ебанная. Никуда без "этих" теперь. Пульс резко подскочил, и Олежа развернулся к Диме, волосы не поспевая хлестнули его по щекам. Лицо пылало от возмущения. – Этих? Это каких же? – яд просочился в голос. (Или история борьбы Димы со своей внутренней гомофобией)

Нет! Хочешь или не хочешь, а говорить надо всегда. Даже если больно, даже если боишься. Да, слова могут ранить, но разговоры смогут впоследствии эти раны залечить. «Давайте поговорим» — это ведь не Антон, а Олежа его устами молвил.

Слова в голове — хуже любой лимбовой вьюги — пластами накладываются друг на друга с горечью, ядом, обидой такой, какой не доводилось испытывать ни при каких иных обстоятельствах. Бесит невыносимо чужой вид, пусть даже такой жалкий и разбитый. Настолько, что хочется назло Звёздочкину сделать выбор ещё страшнее прежнего и попросту рассыпаться, вернуться в небытие — плохо только, что ударит опять по Побрацкому. А Диму-то жалко. Это ведь Дима, принимающий желания и просьбы Олежи с уважением.

Лежа в темноте, я слушал его ровное дыхание. Оно еще не перешло в спокойный, глубокий ритм сна. Я сам не мог уснуть. Вспоминал, каким был до этого соседства. Вечные тусовки, пьяные ночи, сменяющиеся лица девушек, пустота, которую я заливал алкоголем и адреналином. А потом — этот переезд. И тишина. Сначала невыносимая, давящая. Потом... привычная. А теперь и вовсе какая-то уютная.

Олежа — законченный романтик, это даже раздражает. То ему приспичит срочно говорить до четырех утра про звезды, когда утром вставать на пары, то просит сходить в кино на какой-нибудь очередной идиотский фильм, то лишнюю минуту задерживается у цветочной клумбы...

Разговорная зарисовка с милыми, немножко неканонными Дурацкими. Про кофе, шаурму, октябрьский снег и любовь в мелочах.

Все пункты выполнены, но остался один... Дима не медля все решил, но что же произошло после выполнения всех пунктов..?

Дима всегда помогал Олегу. Делал он это хоть и искренно, но всегда искал выгоду для себя. А теперь, что он сможет сделать, когда остался последний пункт? Его будоражит сама мысль того, что он может навсегда потерять Олега. Какой-то трепет в сердце. Покалывание. Может аритмия?.. Кто знает, что произойдет дальше..

Диме становится интересно, что думает Олежа о нем, но не думал что все зайдет так далеко...

Дима, наверное, этой доёбчивостью от Олежи заразился – иначе не объяснить. [Глупый флафф про болезни]

Тетрадка — единственный канал ощущений из внешнего мира для бесплотного Олегсея. Дмитрий трогает её слишком часто и совершенно не задумывается о том, что он делает.

Олежа возвращается каждую ночь, и каждую ночь Дима просыпается в холодном поту — перед глазами застывает одна и та же картина. Всё. Всё снова исчезло. И всё — снова из-за него.

Дима подмечает странную привычку духа, после чего решается спросить.

Олежа открыл для себя, что он может чувствовать человеческое тепло. Едва уловимое, невесомое, но такое желанное, давно забытое.

Зелёная тетрадь в Диминых руках.

Дурацкая неделя объявляется открытой! Сборник драбблов о жизни двух соседей: Олежи и Димки, а также о том, какими способами такие разные люди выражают свои чувства.

Очень уставший Дима и Олежа, жаждущий касаний.

-Дим.. такого пункта нет в конспекте.. Дима изменился в лице, оно выражало испуг и стыд. -Олежа.. я.. э.. - начал заикаться Дмитрий. -Просто ответь.. зачем..? - поспешил получить ответ Олежа.

Олежа так смешно морщит нос, когда обижается.