Мобэй Цзюнь не понимает Шан Цинхуа. Он все время думал, что знал его, но каждый раз убеждался в обратном. Ему остается только перестать предполагать, и начать учиться. - История Мобэй Цзюня и Шан Цинхуа, глазами ледяного короля.

С недавнего времени на Мобэй Цзюня нашла напасть. Сны. Непристойные, сладкие сны. Они наносили практически ощутимый урон, так что являлись самой настоящей напастью. «О чем же эти сны? — поинтересуется читатель. — О какой-нибудь прекрасной демонице, охомутавшей сердце холодного Мобэй Цзюня, или симпатичном суккубе, на худой конец?» О, нет. Все сны Мобэя были о человеке. Самом близком Мобэю человеке, ради которого он был готов варить лапшу и таскать за собой старые тележки.

Не так давно у Его Величества появилась дурная привычка. Он постоянно дарил Шан Цинхуа украшения.

АУ!Мошан, где Щан Цинхуа частично или полностью умеет превращаться в мышонка, и в таком образе прокрался в спальню к Мобэю.

Цинхуа больше не видит мир. Мобэй видит только Цинхуа.

Шан Цинхуа любил то, каким собственником был Мобэй-Цзюнь. Это было великолепно — быть желанным. Но это было не так великолепно, когда Мобэй-Цзюнь решил наглядно продемонстрировать то, каким собственником он может быть, перед всем собранием. Разве одного мёртвого лорда, боровшегося за внимание Шан Цинхуа, не было достаточно?

В прошлой жизни Ло Бинхэ всегда лип к нему, цеплялся с криками:"Шицзунь!" Но теперь он сам - Шэнь Цинцю - в новой реинкарнации пристает и зовет обновленного Бинхэ "Мин-сюн". Это карма? Нет, это Система. Ло Бинхэ и Шэнь Цинцю случайно погибают и перерождаются в другой новелле как Ши Цинсюань и Хэ Сюань. Вспомнят ли они, кем были прежде, и сохранят ли они свою любовь?

Шан Цинхуа больше не может терпеть постоянные побои, помыкание собой. Недоверие... Может быть, его королю будет лучше без него? Шан Цинхуа сбегает, на этот раз туда, где Мобэй точно не сможет его найти. Или два идиота, а Шэнь Цинцю снова вынужден всё разгребать.

На самом деле, любому было бы сложно сосредоточиться на работе в такой ситуации. > — Все ещё плохо, — Мобэй-цзюнь прищелкивает языком. Шан Цинхуа издает возмущенный звук, который быстро перерастает в тихий стон. — Если я покажу это кому-нибудь, то наверняка опозорю свое имя. > — Хорошо, что не себя, — выдавливает Шан Цинхуа сквозь стиснутые зубы. Мобэй-цзюнь весело выдыхает. Большими пальцами, он вырисовывает круги на бедрах Шан Цинхуа, продолжая мучительно медленно толкаться в него.

Братец Самолет попадает под действие своего сюжетного двигателя.

Шан Цинхуа в очередной раз попадает под влияние собственных сюжетных ходов, а Мобэй-цзюнь в очередной раз путается в человеческих обычаях и повадках.

Цинхуа и подумать не мог о том, чтобы хоть один раз в своей жизни искупаться в царстве демонов. Хоть в дырявой кадке, хоть на горячем источнике с изящными демоницами — это никогда не обсуждалось. Однако его холодный и замкнутый король предложил, нет, скорее, утвердил факт того, что сегодня лорд Аньдин примет ванну в Царстве демонов.

Шан Цинхуа решает во что бы то не стало воплотить в реальность свою мечту второй раз стать популярным писателем. Мобэй-цзюнь во что бы то не стало жаждет заполучить человека, решив обратиться к самым авторитетным источникам знаний о человеческих ухаживаниях: романам.

Шан Цинхуа быстро кивнул, расслабляясь только тогда, когда Мобэй Цзюнь оторвал свой взгляд и лег обратно на бок, подпирая рукой голову. Потом он сделал кое-что действительно ужасающее — он улыбнулся, его губы изгибались таким образом, будто это было самим порождением злобы, посылая вдоль спины Шан Цинхуа дрожь. — Хорошо. Остальные не должны касаться того, что принадлежит мне. (или 5 раз, когда Мобэй Цзюнь удивил Шан Цинхуа + один раз когда Шан Цинхуа удивил его.)

Недосып и стресс в какой-то момент переходят грань, и ты уже просто не можешь расслабиться без посторонней настойчивой помощи.