Сначала это не было заметно. Нет, серьезно, после скидывания Линьгуан Цзюня в ущелье, после поездки на той тележке, после лапши, - боженька, Мобэй Цзюнь правда приготовил ему лапшу! - после… разговоров у них было много других дел, чтобы замечать нечто подобное.

У Ло Бинхэ ручки-тросточки, и ощущение, что приложишь силу бóльшую — и сломаются. Хруснут, как хрупкий, тонкий фарфор, рассыпятся в ладони и не собрать потом мелкие осколки обратно в целую кость.

Самолёт, Стреляющий в Небо, уже успел убедиться, что создаёт хаос в собственном романе одним присутствием. Система, очевидно, решила добавить дровишек в костёр, что уничтожит этот мир, и дала ему лицо Су Сиянь.

«Вас приветствует Система Спаси-Себя-Сам для мелких второстепенных злодеев!» Ну вашу мать! Это же и без того исправленный роман! «Показатель удовлетворённости сюжетом не достиг 100%, – любезно пояснила Система. – Допущена смерть важных персонажей». А я-то тут причём?! Но диалоговое окно уже закрылось, являя взору зеркало, что отражало взбешенного Шан Цинхуа.

Мне не везёт. Вот вообще. Никогда и ни за что. Но всё-таки, не слишком ли это? Итак, поздравьте меня и, если хотите, поставьте свечку за мой упокой в ближайшем храме (только, прошу, не Се Ляня!) - теперь я Нин Инъин!

Иногда самые прочные узы рождаются не из любви, а из ученичества — из слов, брошенных однажды и изменивших всю жизнь. *** Ло Бинхэ попадает в мир, где его учитель жив, и решает бороться не силой, а выбором и уважением и судьбой.

Уличная хулиганка и дебоширка оказывается в тушке Лю Цингэ.

...чтобы спасти мир, необязательно иметь большую силу.

ᅠᅠ— Помните всегда: я — не принц на белом коне. Нет, — слова Ло Бинхэ звучать ласкающим шепотом на ушко пугающе мягко, даже интимно. Но кровавый смысл посылает вдоль спины волну колючих мурашек.

Они были похожи друг на друга как две капли воды, как отражение...

— Однажды, ты создашь мир, — говорит Ло Бинхэ малышу, у которого ещё даже нет зубов; ребёнок снова дёргает его за волосы, и Ло Бинхэ слегка усмехается; он слышит дыхание пожилой женщины за стеной, соседка, которая должна присматривать за ребёнком, пока молодые родители продолжают свою молодость где-то в другом месте, едва ли покормив ребёнка. — А я уничтожу этот мир, — он тычет острым ногтем в пухлую щёку; демоническая рука на фоне детского человеческого лица, как никогда, выглядит зловещей.

Ему стоило стать чем-то большим, чтобы заметить то, чего он никогда не замечал. Связь тоньше человеческого волоса, но крепче мироздания, в котором он себя расщепил. Нить, что соединяет его со всеми другими его версиями, а их соединяет с одним и тем же человеком. Не важно, какое у него лицо, пол, имя или тело. Это всегда один и тот же человек.

Если бы Ло Бинхэ знал, что его будет ждать после смерти, он бы был более настойчив в том, чтобы отговорить шизуня от этой авантюры.

Уничтожить мир не так уж сложно, если знать, что и где ты спрятал.

Однажды, когда Шэнь Юань был ещё слишком маленьким, чтобы самостоятельно запрыгнуть на высокий стул, а его глаза еще не были испорчены ночным чтением книг — он впервые встретил друга своей мамы.

— Не знала, что ты стал еще и рабовладельцем, Шэнь Цинцю, — голос Ци Цинци доходит до его разума, и мир меркнет. Звуки приглушаются, не оставляя после себя ничего, кроме этих слов.

Шэнь Цинцю играет роль строгого шизуня, чтобы уравновесить всю ту заботу, которую проявляют его боевые братья и сестры. При всей своей компетентности в других областях Шан Цинхуа остается мягкотелым и чаще всего позволяет своему сыну делать всё, что ему заблагорассудится. Кто-то должен был следить за порядком.

Отношения шизуня и его ученика всегда уникальны.

Шан Цинхуа начинает угощать своего сына закусками. Шэнь Цзю в замешательстве.

Мобэй-цзюнь наблюдал за Шан Цинхуа почти тридцать лет, он видел этого человека и жалким, и испуганным, и сексуальным бессердечным, и жестоким. Так что, конечно, он узнает ребенка этого человека, даже если его человек отрицает это всеми возможными способами.