Чонгук — профессиональный вербовщик криминального синдиката в Мьянме, заманивающий талантливых специалистов на скам-фабрику, где людей годами держат в рабстве для киберпреступлений. Его новой целью становится Тэхён, блестящий аналитик, которого он обманом привозит на Пхукет под видом престижного собеседования. Когда на побережье обрушивается разрушительное цунами, Чонгук ломается: вместо того чтобы бросить «объект», он признаётся в ловушке и, рискуя собой, спасает Тэхёна от стихии.

Тэхён живёт с диагнозом «поломанный феромон», уверенный в том, что его ждёт старость наедине с котом. На корпоративе он случайно знакомится с Чонгуком, папой-одиночкой из Сеула, харизматичным омегой, которому его запах не просто терпим, а откровенно приятен. Пары дней рядом хватает, чтобы привычный мир Тэхёна поменялся на «до» и «после», но Чонгук всё равно уезжает из Тэгу. Переписка и ночные звонки быстро превращают их в пару на расстоянии.

Два вожака. Один убийца. Или нет? Чонгук никогда не сомневался в своей стае — пока не начали убивать советников. Все улики ведут к Ким Тэхену, но чем ближе он к разгадке, тем сложнее отличить врага от союзника. А главное — почему запах этого альфы сводит с ума?

Чонгук возвращается в деревню между горами Асир и песками Руб-эль-Хали и неожиданно находит там редкого мальчишку, чей танец и запах амбры становятся для него навязчивой идеей. Узнав, что Тэхён младше и уже сосватан, Чонгук решается на аль-ихтифу — тайный обряд похищения и брака в пустыне, бросая вызов традициям и собственной вере. Он ещё не знает, что ошибся дважды: и в методе, и в том, что его избранник вовсе не омега.

Конец XIX века. Наследник влиятельного дома заключает сделку, в которой предметом торга становится не товар, а омега. Один час наедине.

— Есть практика этим летом в лагере, кто-то хочет записаться?

Тэхён пережил развод, диагноз «бесплодие», потерял дом и надежду на семью, пока работа в педиатрии не столкнула его с маленьким Шинхо. Чтобы спасти ребёнка от приюта, омега соглашается на фиктивный брак с Чонгуком, альфой, который тоже мечтает усыновить мальчика.

— О том, как вы своими руками пробираетесь под ткань, касаясь без тени стыда? Как пальцы скользят внутрь, заставляя тело выгибаться, пока из горла рвутся крики и стоны, мольбы прекратить и взять наконец? Что даже понимая, что вы тоже альфа, я всё равно сдаюсь, позволяя греху разрывать меня изнутри, как в ваших мыслях каждую ночь? — святой отец чуть поворачивается к покрасневшему уху, выдыхая туда шепотом: — Нет. Никогда не хотел.

— Ценой моей вечности, Чонгук. Не упусти ту секунду, когда всё пошло не так, — голос ангела звучал почти беззвучно, но каждое слово проникало под кожу, отпечатывалось в душе невидимой меткой. — Время можно повернуть вспять. Ты должен выжить и найти меня. Семь ключей, Чонгук. Собери их все.

Иногда легенды живут дольше империй, и Шварцвальд хранит их в своей тьме. В 1456 году ребёнок, заблудившийся в чаще, встретил девятихвостого лиса, и эта встреча навсегда изменила его судьбу. Спустя десятилетия слухи о дивном создании множились, охотники гибли один за другим, и тогда господин замка повелел хозяину таверны отправиться в лес, ведь только он сумел однажды вернуться живым.

Два выходных, обещавшие тишину и покой, оборачиваются марафоном запрещённого контента: блогер Тэхён фиксирует всё — от бокалов саке до самых интимных выражений лица мужа, а Чонгук пытается хотя бы раз за эти дни получить внимание без объектива. Между перелётами в первом классе, пледами, пижамами, трюфельным соусом и играми на грани приличий они продолжают любить друг друга так, что никакая разлука, ни камеры, ни десятки концертов не в силах это испортить.

Иногда кипрское солнце обжигает до хрустящей корки, а иногда растапливает сердце одинокого отца. Тэхён, потерявший своего омегу, полгода переписывался с Чонгуком, пока между Лимасолом и Сеулом не выросло непреодолимое желание увидеться. Встреча неизбежна, странами их не разделить, всё складывается почти идеально, если бы не одна крошечная ошибка в анкете на сайте знакомств: кто-то забыл указать свой вторичный пол.

— Ладно, допустим, ты не врёшь. И всё это действительно уже было. Тогда объясни, почему я ничего не помню? Почему мы снова и снова в этом варимся? Зачем? Это что, вселенский заговор, Тэхён? Не неси чушь. — Думай как хочешь. Но чем сильнее ты цепляешься за соперничество, чем яростнее пытаешься быть первым, отталкивая меня как друга, как пару, тем быстрее всё повторится. — Повторится что? — Тот момент, когда ты сам стираешь себе память.

Сколько стоит терпение? Чонгук не знает. Счёт сбился где-то между засохшей едой на двоих и тишиной, которая не успокаивает, а разъедает. Когда Тэхён возвращается, всё кажется почти как прежде. Почти — не значит просто.

— Папочке очень нравится, малыш. Только есть одно большое «но», — встаёт, чтобы щёлкнуть легонько по носу. — Спать мы с тобой не будем. — Я уйду сразу после секса, — хлопая глазами и указывая на дверь. — Веди, папочка. Время, как бы, не резиновое.

Ты — лето, что пахнет зелёным прудом. Ты — шёпот, что слышится в жарком бреду. Сквозь годы и шрамы идёшь напролом — с тобой даже боль ощущалась в меду. Ты — голос, что в памяти вечно живёт. Ты — взгляд, что разрушил покой в одночасье. Нас время порвало, но всё же ведёт... К вечному, странному, дерзкому счастью.

А потом… Тэхён взял в руки объект рекламы. Фруктовый лёд с претенциозным названием «Solar Kiss». Да, именно так. С заглавной буквы, с золотым бликом на обёртке и надписью на боковой стороне: «Ощути прохладу страсти». Кто вообще это утверждал?

Пусть волки бегают, боясь сгореть, но я не стал, я был, я оставался, я знал — в тебе застыла чья-то смерть, и всё ж дышал и к свету пробивался. А ты всё ждал, не верил, что пройдёт, что чёрный зверь согреет чью-то зиму, что в чью-то грудь однажды упадёт твой вечный лёд, растаявший без дыма.

Ким Тэхён не хотел отношений — ни на работе, ни за её пределами, потому что прошлый опыт был полным пиздецом. Ошибочные решения, токсичная привязанность — один раз хватило, чтобы больше не повторять. Но главный разработчик никогда не играл по чужим правилам. Теперь перед Тэхёном стоит выбор: продолжать отрицать очевидное или признать, что система дала сбой. Потому что у Чонгука, даже с тем фактом, что он вообще-то не по альфам, явно другие планы.

Притащили без рода, без племени — черного волчонка. Конкурента. Тэхён с первого дня знал: не сойдутся. Альфы из одной стаи, разные, упрямые. Дрались постоянно, гнались за первенством, загоняли друг друга до предела. В итоге… Чонгук и Тэхён — охотники, напарники. Только вот…