— Хен, научи меня целоваться. Хенджин чуть пивом не подавился. Они дружат с самого детства, и Хенджин бы научил, будь Феликс альфой или хотя бы бетой. Тогда бы проблем не было. Но Феликс — омега, а помимо этого он тот, на кого Хенджин третий год пускает слюни. — Нет.

Вот и что Феликсу сейчас делать? В его квартире сидит полуголый девятнадцатилетний омега, который ждёт его с лапшой и с тетрадками по математике. Просто пиздец.

Хёнджин был во всех смыслах идеальным альфой. Если не считать любви к вибрирующим игрушкам в себе и желании подчиняться. Феликс был во всех смыслах средним омегой. С пультом от этой игрушки и желанием обладать Хваном.

Хван Хёнджин восхищал своей силой. Его уважали и друзья, и враги. И Феликс тоже уважал. Уважал и немного боялся. Он привык к скромности и простоте, к лугам, полным жёлтых одуванчиков, из которых он любил плести венки, привык к крикам отца о своей никчёмности и к тому, что его никто не замечает в родном доме. А Хёнджин пришёл как гром среди ясного неба, одним своим видом и запахом вышиб из Феликса воздух и заставил подогнуться колени.

- Ликс, ты уверен? - Джи, тебя Минхо удовлетворяет каждый день, а ко мне не притрагивались уже больше двух лет. - Но разве это повод изменять?

— Ясно, — печально вздыхает альфа, прикрывая глаза, чтобы сконцентрироваться, — Знаешь, я готов спрыгнуть из окна, чтобы проверить, сон это или нет. Настолько всё нереально. — Ага, конечно, чтобы завтра везде в газетах было написано: «Хван Хёнджин - модель, плейбой, амбассадор «versace» и лицо компании «lee brothers» найден у себя во дворе мёртвым из-за фотосессии с омегой...» — Не просто с омегой, а с самим Феликсом, Ли Ёнбоком.

Хёнджин никогда не думал, что его будет тянуть к омеге, так, как других омег тянет к альфам во время течки.

Ау, в котором Хёнджин любит показывать своё превосходство над пассивами, превращая их в настоящих деток, а Феликс хотел чисто по-мужски сесть на член своего друга.

Феликс и Хёнджин лучшие друзья «с пелёнок». Они были «не разлей вода», никогда не ссорились и не расставались ни на секунду. И все вокруг уже были уверены, что Хёнджин и Феликс окажутся альфами. Только вот в четырнадцать их ожидал сюрприз. И если Хёнджин ожидаемо оказался альфой, то Феликс - омегой.

— Бля, Джинни, — выдохнул Феликс, — ты псина. Обнюхиваешь, пускаешь слюни и постоянно хочешь трахаться. — А кто тогда ты, детка? — усмехнулся альфа и прижал Фела в себе за талию ближе. Тот уже не сопротивлялся, а его запах стал меняться, становясь слаще, как во время течки. — Твоя сучка? — одними губами прошептал Феликс. А Хёнджин закончился как человек.

— Преподаватель по экономике? — спросил Феликс. — Да я этого гандона ненавижу больше всего на свете. На лице у Хёнджина в тот миг расцвела хищная улыбка. — Ха, — усмехнулся он, — значит ли это, что я могу больше не сдерживаться?

Общество, в котором красота — второй по дороговизне «товар» на рынке. Родители предпочитают тратиться не на образование ребенка, а на пластических хирургов, чтобы в будущем, если он сможет привлечь внимание кого-то из картеля, обеспечить себе безбедную и безопасную жизнь. Семье Феликса повезло больше: тратиться на его внешность не пришлось, ведь он красивым родился. О том, что красота не обещает счастья, его никто не предупредил.

Хёнджин не доверяет альфам. После предательства в прошлом он отрастил шипы, сменил яркую одежду на чёрную и научился кусаться первым. Но Феликс — другой. Холодный и рассудительный, тот, кто всегда держит эмоции под контролем. Их случайная встреча запускает цепь событий, которая рушит все барьеры, и однажды шипы опадают. Вопрос только... навсегда ли?

Мягко сказать, альфа сегодня заработался. Как и всю прошедшую неделю, уходя в офис ни свет ни заря и возвращаясь после полуночи. Поблагодарить за это стоило начальника (и шурина в одном флаконе), а ещё закрытие квартала. Подгорало в офисе не у одного Хенджина.

— Покрутись… // Крутится. Исполнительный. Хёнджину такие нравится. Красуется. Тонкая талия, острые ключицы — смотри, не порежься. Мальчик-идеал, что не знает своей цены. Вчера стримил контру, сегодня дрочит за бабки перед той же фронталкой.

Так всё же – "Нормальный" или "Странный"? Всего одна буква – а значение полностью меняется. Такая вот тонкая грань. Переступая порог злосчастного клуба, Феликс и сам не считал себя нормальным, но поджидавшие его внутри люди – не просто странные. Они сумасшедшие. Совершенно непохожие на остальных. — 아무것도 그냥 그런 일이 없습니다。