Если бы взрослая жизнь полностью состояла из этого, было бы куда проще. И если бы Хэнк смотрел на него, трезвого и спокойного, так же влюбленно, как когда Киса несет очередной несвязный бред под дурью.

Кисе – шестнадцать, и он который год подшучивает над Мелом. Как можно любить человека на протяжении стольких лет, если он неоднократно поступал плохо? Ване – за двадцать, он три года борется с последствиями неудачной подростковой влюблённости. Жизнь сводится к диагнозу в медицинской карте и затворничеству в четырёх стенах, и есть лишь один шанс всё изменить: написанная на эмоциях песня, ставшая хитом и приветственно распахнувшая дверь в музыкальную индустрию.

ваня не из робких, он не намерен отдавать то, что принадлежит ему уже много лет

У него забирают воздух из лёгких, и Боря начинает тонуть прямо у кромки вырезанного очертания морской пены. Закрывает глаза и выпадает в реальность душной комнаты заброшки. На влажных губах всё тот же привкус травы, язык касается в ответ лениво и блаженно, потому что притуплённые рецепторы просят ещё.

Киса ждал что Хэнк вновь придет к нему, они как обычно раскурят косяк на двоих, запивая пивом. Жаль, что нельзя вернуть время вспять.

— Ебать… Зырь, — парень с постели неожиданно подрывается, подходя к столу. Хенкин лишь голову поворачивает, глядя за тем, как младший перемещается из одного конца комнаты в другую. Кислов тут же к хоругви тянется, подставляя ее под свет: — Мироточит, Борь, дурной знак, — по обкусанным губам расползается кривая усмешка.

– Чё, Хенкалина, нравится, когда на тебя так запрыгивают? – Кис, ебанулся совсем? – Да чё ты, успокойся. Представляй кого хочешь, можешь даже училку с прицепом свою. Глаза закрой, я не ущемлюсь. Я подыграю даже.

— Кис, я тебя, блять, ненавижу, — ладони Хенкина на секунду задерживаются у Ваниного горла, на пробу сжимают чуть сильнее, — очень-очень, — отпускает, позволяет вдохнуть и без того тяжело дышащему Кислову. Ладони уходят ниже, ощупывая податливое тело сквозь одежду. — Пиздишь, блондиночка, — выдыхает рвано прям в ухо это самое податливое тело, — бля буду, пиздишь, — и Боря искренне жалеет, что не придушил его только что насмерть.

"Чёрная весна" теперь их общий секрет. Одна тайна на пятерых. Они как бригада, только всратей, но это уже даже несмешно.

Для фееричного новогоднего коктейля нужно всего три обязательных компонента: Киса на кураже, доведённый им до состояния стояния Хэнк и пустая хата. Коктебельский кооператив «Все знают, но молчат» возвращается с пикантным артхаусом: «Вся твоя нежность».

У Хенка давно уже не осталось нормального образа себя и виной тому не только труп в море.

постканон, в котором Константин Анатольевич скидывает на Кису убийство бармена в попытках спасти родного сына от тюрьмы.

Город Коктебель не предвещает ничего хорошего – подумал Боря, когда поневоле здесь очутился. Первое впечатление не подвело. Город Коктебель отобрал всё, заставив по крупицам выстраивать заново. Главное – самое важное уберечь, чтобы не собирать потом по осколкам.

у вани была одна задача - выйти в туалет, списать и вернуться в аудиторию. в отработанную схему входили только шпоры, но никак не поцелуи с подставным учеником!

Ремонт - это всегда нечто не понятное. Вечная грязь на полу, пятна на одежде и запах клея во всей квартире. Когда Киса и Хенк решаются на самостоятельный ремонт, то быстро понимают, что было не такой уж хорошей идей делать все в одиночку. АU! Ваня и Боря живут вместе в Питере, и решают окунуться в тяготы домашнего ремонта.

Петплей хенкисы (наш ответ котопсу) \\\ Пиздец кринж асуждаю!!!!

коротко о том, как чужие секреты становятся общими, а по ходу действий ещё и выясняется, что ваш секрет весьма немалого размера.

Вот что бывает, если игривый киса слишком сильно привлекает внимание посторонних глаз.

- кис, ты только не кричи

Боре Хенкину было пятнадцать, когда он наспор поцеловался с лучшим другом на какой-то второсортной вписке. Шестнадцать, когда лучший друг уехал навсегда, оборвав все концы. Восемнадцать, когда они встретились вновь в стенах столичного университета.