— Клёвая рубашка... Уилл глупо моргает, глядя с высоты домика на дереве на худощавого парня в белой футболке и широких шортах. — Ты кто? — Я - Майк, — солнце отблескивает в его черных волосах. Он слегка улыбается, Уилл замечает несколько веснушек на его бледном лице. Определённо симпатичном лице. — Могу к тебе подняться? Мои слишком шумные, я хочу покурить.

Майк ждёт Уилла в подвале. На его лице странная смесь подозрительности и нервного предвкушения. Он уже убрал всё со стола и разложил на нём две карточные игры. — Я знаю, ты будешь сопротивляться, — выпаливает он, делая шаг навстречу. — Но, мне кажется, это пойдёт нам на пользу. Обоим! Ну, знаешь… на будущее… когда у нас появятся… — он запинается, — партнёры. Уилл фыркает и подходит ближе, чтобы рассмотреть названия игр. «Пей или признайся» и «Правда, действие или раздевайся».

После переезда в подвал Уилеров Уилл замечает, что Майк начал слишком много и часто касаться его. Смотреть на него. Заполнять собой всё его пространство вокруг. Уилл запрещает себе надеяться — но вдруг это действительно что-то значит? Или Майк Квилер, если бы не был картонкой :)

Майк, следуя за ним, замечает разорванный рисунок с Уиллом Мудрым в груде веток и вокруг его горла сжимаются прутья боли. — Зачем? Уилл поднимает лицо. Его голос спокоен, когда он отвечает: — Мы больше не дети. — Но это не значит, что мы должны все уничтожить! — раздраженно возражает Майк. [или эволюция взаимоотношений между майком и уиллом с канонными деталями всех сезонов и до финала]

Майк и Уилл устраиваются на лето спасателями в общественный бассейн Хоукинса. Уилл хочет просто забыть о своем первом неудачном опыте в отношениях, а Майк полон решимости сделать это лето незабываемым. Сложно сохранять спокойствие на занятиях по сердечно-легочной реанимации, когда ты без ума от своего «гетеросексуального» лучшего друга, а он все время просит тебя попрактиковать искусственное дыхание. — Может… еще потренируемся? — наконец спросил Майк. — Прямо сейчас?

Уилл Байерс был гениальным. Единственной его слепой зоной всегда оставался Майк Уилер. Пока все вокруг видят, как Майк смотрит на него, Уилл упорно продолжает верить в «просто дружбу». Но их друзья разработали план, который разрушит всё, что мешает Майку и Уиллу быть вместе.

Между Ленорой и Хоукинсом — год тишины. И за это время многое проще оставить на бумаге, чем произнести вслух. Уилл оставляет себя в штрихах, тенях и чужом профиле, снова и снова превращая любовь в рисунок — лишь бы не дать ей стать словами. А Майк пишет письма. Но не ему. И пока один прячет чувства между слоями краски, другой делает вид, что молчание — это выбор, а не страх. Только у некоторых вещей есть свойство всё равно выходить наружу. Даже если их годами держать взаперти.

Майк выглядел лет на пятнадцать-шестнадцать. На нём была больничная пижама, сидевшая на нём небрежно, словно он давно перестал обращать на это внимание.На запястье-следы старых царапин,но уже заживших. Лицо бледное,но живое.Взгляд был слишком осознанный для «тяжёлого пациента». —Располагайся.Тут… не так страшно, как кажется.Иногда.

Майк застает своего соседа по квартире целующимся с другим парнем и очень расстраивается из-за этого. По нормальным, гетеросексуальным причинам.

Теперь он для Уилла лишь парень сестры. Эл досталась кровная и теплая характеристика, а Майк – словно безымянный персонаж, который не сегодня-завтра может смениться на другого. Почему нельзя было назвать его товарищем? Другом детства? Одноклассником, на худой конец? Все эти слова все равно не могли описать все то сложное и запутанное, что с ними стало, и вряд ли Уилл хотел распространяться об этом с новыми друзьями.

Он выглядит совсем юно, хотя у них едва ли год разницы, просто время не оставило на нем такой огромный отпечаток: щеки мягкие, кожа чистая, насколько может быть у подростка, здорового цвета, даже румяная. На него невозможно не смотреть, но чем дольше Майк смотрит, тем больше хочет наконец обнять своего Уилла, другого. Он начинает от страха сомневаться в своём решении переместиться сюда.

Уилл очень хороший друг. Поэтому он разрешил Майку связать себя. Ради учебных целей. По крайней мере, так они себе говорят.

Завтра они станут мужьями. Сегодня — последнее утро, когда их никто не ждёт. Рация, два велика, туман и склон над всем Хоукинсом. Майк хочет запомнить его таким — сонным, своим, под оранжевыми лучами. И запоминает слишком хорошо.

Робин находит правильные слова. Майк наконец-то находит себя. А Уилл находит то, чего так давно хотел.

Уиллу всегда нравились руки Майка. Как и всё остальное в нём, они длинные, особенно пальцы. Слишком часто Уилл ловил себя на том, что отвлекается, глядя, как целая банка газировки исчезает в одной из этих рук. Уилл знает эти руки, он знает их форму и изгибы, прямоугольник ладони, перепонки между пальцами, полуовалы ногтей, костяшки, изящное сухожилие, выступающее на запястье, когда он сгибает руку определённым образом. Майку не нравится его внешность. Уилл хочет помочь с этим.

Уилл Байерс хотел лишь одного: чтобы его оставили в покое. Но теперь под его окнами играют на гитаре, в твиттере пишут про него твиты, а сам он ловит себя на том, что ищет взглядом тёмную кудрявую голову в толпе. Тот самый случай, когда «отстань» на самом деле значит «не уходи».

Однажды Майк Уилер решает, что стоит бороться со своим званием «гомофоба» и конкретно разобраться в себе, решая спросить своего лучшего друга о том, что навсегда меняет его жизнь… Да кто такой этот ваш Тэмми Томпсон?