Все изменилось лишь ночью одной: Волк кровью харкал и давился слюной. Он блудных детишек ел на обед. В дремучем лесу жил волк-людоед.

Оророн - бесцветный; рядом с Капитаном он может почувствовать, каково это быть - нормальным.

Капитан здесь работать, а не крутить шашни; но "шашни" сами приходят к нему.

Однажды Оророн и сам был готов пойти на смерть, но чтобы так спокойно? В воздухе вязко и удушающе пахнет смесью из десятка оттенков принятия. У эмоций нет запаха, но Оророн чувствует, что его тошнит. Он ведь наполовину зверь, ему не могло это почудиться.

Переживания Оророна

Миром Капитана в его последние дни был Оророн. Миром Оророна был Капитан, с которым он и не знал, что нужно будет прощаться.

Оророн не спал, не мог уснуть. Прошло уже несколько дней с тех пор, как Капитано пожертвовал собой, и за все это время Оророн так и не смог полноценно выспаться.

Капитан умоляет себя, глядя на собственную рухнувшую оборону, не сдаваться, но.

Признаться в чувствах? Никогда. Даже себе. Даже в полубреду утренних зорь, когда боль в груди выворачивала рёбра наружу, будто ржавая проволока, медленно затягивающая петлю. Я шептал себе: «Прорвёмся. Это всего лишь искра — не дай ей стать пожаром». Твоя сила была как опиум: парализующий, сладкий яд. Я верил, что смогу выжечь тебя из памяти, если перестану дышать твоим именем.

Их отношения это что-то вроде “знаешь, у меня никогда не было отца", а Капитано всегда смотрит немного слишком покровительски, чтобы это значило чуть больше, чем могло быть. Или чтобы мальчик, никогда не испытывавший теплой отцовской руки, поглаживающей затылок, мог поверить в небольшую иллюзию. Обмануть себя.

— ...Ифа не хотел меня отпускать, — Оророн жалуется, опустившись на верхние ступени. — Он думает, что я провожу у тебя слишком много времени. Но я ведь провожу его со своим... другом. Разве я не могу тебя навещать? — искренне задаётся вопросом Оророн, едва повернув к нему голову.

Капитано обрел свой долгожданный покой. Оророн — нет.