На фоне угасающего заката между ними вспыхивает страстная, вековая связь: нежность и сила, поцелуи у окна и жар на столе, где выбор между спасением и подчинением становится неизбежным. Связь, рожденная из древности, не знает преград.

— И что же вы намерены с этим делать? — произнесла она нарочито холодно, испытывая его терпение и границы дозволенного. Горячая ладонь Дорана легла ей на талию, пальцы сжались, и кожа под его прикосновением тут же покрылась мурашками. Он наклонился ближе, что между их лицами почти не осталось расстояния, и произнёс почти у самых её губ: — Я намерен взять то, что принадлежит мне.

Лейн - символ веры, но внутри - человек на грани безумия. Свет, которому поклоняются, давит, любовь с Дмитрием слабеет под натиском судьбы, а смерть, как тихий ангел, уже ждёт у алтаря. Даже святая не спасена.

Райна Рейн — курсантка, которая через странные сны начинает вспоминать своё прошлое и понимает, что связана с таинственным человеком в маске сильнее, чем кажется.

Кровь стучала в ней, словно желая пролиться. Вырваться из заточения костей и плоти и слиться с другой, не принадлежавшей ей.

Мужчина делает шаг вперед, заставляя ее отступить. Он напирает на нее осторожно, шаг за шагом, пока ее спина не встречает холод мрамора — обжигающий контраст с его горячим телом, от которого перехватывает дыхание. Не разрывая поцелуя, он ловит её запястье — то самое, что только что сжимало его горло. Прижимает к холодному мрамору над её головой. Пальцы сплетаются, и его хватка становится стальной. Она распахивает глаза и тонет в его взгляде. Попалась. И оба знают: она позволила себя поймать.

Действия разворачиваются в первом сезоне. Мехмед "пригласил" Лале в свои покои без возможности отвертеться… И некому ему помешать.

Расхристанная, распластанная, разомлевшая. Лежит под ним на твердом дереве стола и улыбается. Ебаное божество в обличии слабой женщины. Наваждение. Песчаная буря имени Ясмин. Зейну точно нужны таблетки, самые сильные транки. Невозможно в 45 гребаных лет так сильно желать одну женщину, когда их были десятки. Невозможно до тянущей боли под пупком, до желания немедленно к себе (или к ней?) прикоснуться, ослабив давление грубой ширинки.

Он явно был недостоин ее, но отчего-то сердце считало иначе.

Я давно перестал различать дни. В старом мире время измерялось неделями, выходными, планами на отпуск и утренними пробками. Теперь оно измеряется лишь интервалами между атаками и количеством пайков на складе. Понедельник или четверг — не имеет значения. У апокалипсиса нет расписания, у смерти нет выходных.

Первая встреча перед Апокалипсисом.

Прятаться в чужих кабинетах становилось дурной привычкой. Блокнот, заранее полностью переписанный аккуратным почерком Сэма, покоился под длинным подолом. Тебе не нужно было ни за кем следить и ничего искать. Лишь вернуть одолженное на место. Ничего сложного, ведь так?

Тихие ночи давно мучили Эзру Андерсона, пытая разум и терзая душу. После знакомства с Агатой Харрингтон они и вовсе начали его убивать.

«Он для неё безопасный яд, когда она для него смертельное противоядие». Сборник историй про Агату Харрингтон и Эзру Андерсона в разных декорациях.

События разворачиваются в самом конце 2-го сезона, когда отряд после успешной добычи артефакта вынужден оставить рядовую Рейн прикрывать их отступление. Судьба Райны остаётся неизвестной. Ксандр ван Хейс по возвращении на базу «Авангард-3» пытается разобраться в себе. В сознании вспыхивают разные воспоминания и обстоятельства их с Рейн сложных и запутанных отношений.

Канцлер отдаёт распоряжение об организации спасательной миссии для возвращения Райны Рейн, живой или мёртвой. События разворачиваются в 3 сезоне и являются фантазией на тему окончательного выхода на ветку с опорой на имеющийся канон.

Генералом он теперь был лишь в звании. Как и Лэйн — Святой лишь в имени. Оба — символы. Оба — инструменты. Ни грамма агентности. Ее тело — витрина, его — оружие. Идеальная симметрия. И нулевая надежда.

Связующих нитей прошлого появлялось всё больше, от чего я острее ощущала эту связь с Лале. Будто она и не умирала, а всё ещё жила во мне. Её и мои чувства стали единым целым. Мы обе сдались перед напором этого прекрасного мужчины и ни на минуту не пожалели об этом.

Разум твердил ей: «Вырывайся, беги. Он жестокий тиран. Безумец. Он погубит тебя» А сердце кричало: «Не навредит. Не сможет. Слишком сильны его чувства»