под хладный запах осени, циркулирующий в лёгких.

Успокойся. Тебя больше никто не бросит.

Она закусила губу, пытаясь задуматься, почему ей в голову пришла такая бредовая идея. Из люпинов получится большой, красивый букет. Примерно такой, по заверениям отца, ей должны дарить хахали, а не наоборот. Но Мело…

С того момента как они встретились, Моно всегда вызволял свою подругу из лап монстров, но всё ли было так в последний раз?..

Что же делать двоим маленьким человечкам с неустойчивой психикой в огромном мире, что по всем параметрам слишком быстро сходит с ума? Как выжить и защитить то, что они любят больше всего, окончательно не лишившись рассудка?

Среди других детей в элитной школе они как распустившийся весенний цветок из трещины на асфальте. Их не понимают, для всех они крайне странные и в какой-то мере сумасшедшие, но они лучшие друзья, которые смогли найти друг друга и стать маленькой второй семьёй.

Моно ещё долго держал Шестую в объятиях и не хотел отпускать. Он так за неё беспокоился, боялся, что умудрился потерять её, и вот теперь она снова с ним рядом. Слышит то, как она дышит, как слегка дрожит, и чувствует тепло её дыхания на своём плече. Какое счастье, что она осталась жива, боже, какое счастье...

Казалось, все детские кошмары остались позади – в далёком прошлом, – о которых можно забыть и никогда к ним не возвращаться. Но воспоминания упрямо ворошили скопище дурных мыслей, утягивали обратно в могильный погреб страхов и в потёмки темноты и приносили непомерные страдания, напоминая о прошлых ошибках и утратах. Может, чудо Рождества принесёт в сломанную жизнь тогдашнего ребёнка дольку теплоты и любви, о котором он так мечтал под гнётом тьмы и ужаса? Моно надеется и верит...

– Шоста, постой. Эльф настолько нежно и ласково её позвал, что у Шосты дрогнуло сердце и снова запорхали бабочки в животе. Прямо как часом ранее у озера, когда её венок приплыл к тому берегу, где находилась деревня эльфов. «Чёртов Моно, надо было тебе именно сейчас притащиться сюда», – про себя прошипела ведьма, зажмурившись от переизбытка нервов.

Когда проснёшься ты, найдёшь мои ботинки: те, что случайно я оставил у тебя. – А в чём ушёл же он?.. – себя ты спросишь тихо. В чём я ушёл и сам того не знаю я...

Сейчас бы снова натянуть стрелу да отправиться в путь, но… небольшой гаечный ключ лежит рядом с маленькой куклой с рыжими хвостиками. В комнате тихо - ничто не нарушает этого гробового молчания

Его родители решили переехать очень спонтанно и неожиданно, надеясь, что смена обстановки поможет Лоу. Но кто знает?

"Что я здесь делаю? Не помню." – сзади меня послышался шум. Это Шестая опять вмазала кукольному челику по морде. Моно помахал мне рукой, приглашая в их тусовку. Я отвернулся и потёр виски. " Точно. Как я мог,блять, забыть. Я в маленькой жопе страшной игры." – обернулся и гаркнул на этих двоих: – Моно харе его пинать! И ты тоже! Перестань ломать мальчику пальцы!– мне надо выжить и уследить за этим детским садом. Гребанные квесты.

Последний день праздника зимнего солнцестояния перед самым рассветом насыщенно пахнет пряностью яблок и гвоздики, особенно ярко тлеет полено в горящем камине и пьяняще сладок глоток эльфийского вина...

Он не успел. Пришёл слишком поздно. Из-за этих чёртовых детей и их дотошной учительницы он опоздал, упустил все драгоценные минуты, данные ему на спасение напарницы...

Мы безрассудны. Мы — дикая юность. Преследуя видения нашего будущего, однажды мы раскроем правду, что каждый умрёт, прежде чем доберётся туда...

Чтобы хоть немного отвлечься от негативных мыслей по поводу горячего приёма дома, Мирон невзначай сунул вспотевшую ладошку в карман брюк и нащупал там три объемных бумажных квадратика, затаившихся в пыльном углу вместе с монеткой в одну копейку. Мирон вынул сжатый кулачок, не понимая, что за находка оказалась в его кармане, и с радостным удивлением увидел в своей ладошке три ириски в чуть потрёпанной обёртке.

От чистого истока в прекрасное далёко – в прекрасное далёко я начинаю путь...

Если для Моно её отсутствие равносильно затянутой удавки на шее, то для Шестой это как стоять над чёрной бездной, когда сзади бежит за тобой целая полчища кукол. Те такое с ней вытворяли, что не хотелось даже вспоминать, хоть она и смогла поразбивать головы некоторым из них, – подобное не сравнится с каким-то подвешиванием под потолком на верёвке. Однако всё закончилось, и Моно снова с ней рядом, обнимает её и глубоко дышит в шею через тонкий слой бумаги.