Тридцать одна метка любви Сайно и Аль-Хайтама. В различных вариациях. В разных формах.

— Тебя зовут Сайно, и ты был главным жрецом Аль-Ахмара, — мужчина делает паузу. — Моим главным жрецом.

Сайно живет в тихой непримечательной деревне. Ключевые слова "непримечательной" и "тихой"..

Аль-Хайтам соглашается на всю эту незаконную экспедицию из чистого любопытства, даже несмотря на огромную нелюбовь к песку и духоте пустыни. И последнее, что он ожидает найти в неизведанной гробнице, — это живую мумию с кроваво-красными глазами. Вернее, не мумию вообще, а потенциальный магнит неприятностей прямиком из прошлой эры. А Сайно... Сайно просит не называть себя мумией и мечтает покончить с оглашённой охотой на него как можно скорее.

Аль-Хайтам был исключительно ценным работником для Академии. И он считал это своим бесспорным преимуществом. Но вот, в один не самый прекрасный день поступил приказ: на границе пустыни был найден дикий мальчишка — дитя-Маугли, чтоб его. И кому, как вы думаете, поручили им заниматься?..

Сердце Сайно бешено стучало из-за опасности ситуации, в которой они оказались, и присутствие Хайтама рядом было единственным, что позволяло ему не впасть в панику и сохранять самообладание. Аль-Хайтам ведь со всем разберётся, правильно? Он ведь всегда находит выход из любой ситуации, так?

— Отшлепай меня, — неожиданно просит Сайно. — Что? — переспрашивает аль-Хайтам.

Аль-Хайтам опять проиграл. И опять сам себе. Вот только так ли это плохо?..

Одно согревающее душу и тело утро. Которое позволяет наслаждаться друг другом молодым людям посреди рутины.

Сайно не верит в истинных, и тем более в то, что они с аль-Хайтамом могут ими являться: их отношения — давно пройденный этап. Ровно до момента, пока стечение обстоятельств не сталкивает их друг с другом снова, и организм Сайно реагирует самым неудобным и неожиданным образом на эту встречу.

Что до Сайно, то ему было безразлично, насколько креативен подарок или повторяется ли он из года в год и из праздника в праздник. Аль-Хайтам мог бы подарить ему книгу или лимитированную карту, и не то чтобы он хотел выделиться — а может, и хотел бы, но, — ему просто казалось, что Сайно заслуживает чего-то ещё. Чего-то большего. Чего-то значимого.

Ему больно, ему страшно, он чувствует на себе всю его ненависть. И его это заводит, заводит до болезненого возбуждения. заводит до скулежа, до фейерверка в глазах.

В академии ходила поговорка «Аль-Хайтам никогда не ошибается, а если ошибается, то у тебя просто ещё не хватило знаний понять его замысел», но, разумеется, это была ложь, хоть и льстящая самолюбию. Конечно, Аль-Хайтам ошибался. К примеру, когда трахнул Сайно в семнадцать лет.