«Хикару» выглядит как грех. Он выглядит как кто-то запретный, сошедший с грани света и тьмы, словно воплощение тайны, которую страшно разгадать. «Хикару» — пугающий зверь, нечто из самых глубин существования этого мира. Он опасен, но от этого только слаще смотреть в глаза этой нависшей угрозе. Есики плевать на то, хочет ли он откусить ему язык или вырвать зубами горло. Пусть рвёт. Только бы позволил перед этим поцеловать

Иногда это неловко, страшно, и непонятно. Особенно - когда с монстром в теле твоего мертвого лучшего друга. Но Йошики уже принял решение не оглядываться.

«Только немного», — сказал Йошики. Но с чудовищем, которое живёт в теле его мёртвого друга, «немного» всегда превращается во «всё».

– Можно я... можно мне тоже, – Хикару сжимает плечо Йошики, осторожно встряхивает и приводит в чувство. – Можно. – Знакомое лицо тут же исчезает, его обволакивает со всех сторон. Йошики цепляется за Хикару, будто бы тот его якорь в этом моменте, где всё постепенно темнеет. Это действие явно будет иметь последствия, но ему слишком хорошо. Глаза закатываются, тело сжимается, когда он ощущает прикосновения везде и сразу.

Ёшики выдохнул. И чуть отвернулся, чувствуя, как покраснел. Челка упала ему на лицо. — Ладно... Только я не умею. — Я тоже. Но я только что видел. В фильме. Знаешь, они делали это... — ладонь Хикару, чуть влажная от жары и нервов, осторожно легла Ёшики на щеку и повернула его лицо к себе, — вот так.

Он вжался лбом меж острых лопаток, прикрыв глаза и отдавшись странно-уютному чувству. То, чем они занимались, больше его не отвращало; напротив, он искренне жаждал тех моментов, когда Хикару стыдливо смотрел на него большими глазами с красными точками-зрачками посреди лазурной синевы. Этот взгляд всегда говорил сам за себя — существо хотело. Оно хотело Ёшики. Хотело его целиком, поглотить с головы до ног, но все равно довольствовалось малым.

Посреди багрово-красной радужки затрепетали голубоватые искорки. Некогда страшные глаза распахнулись широко в удивлении, губы тронула улыбка. — Знаешь, Ёшики, — произнес Хикару и двинулся руками вверх по его худому животу, — ты самый жадный человек, когда-либо ступавший на вершину той горы.