антон точно не помнил, когда их дружеские отношения вмиг переступили черту дозволенного и адекватного. не помнил, когда начал по своему желанию садиться на колени и тянуться к чужой ширинке на штанах.

руки ромы совсем не такие, как у антона: они были обветренными, сухими из-за того, что парень совсем не носил перчатки, мозолистые, благодаря спорту, но ощущать их на своей покрасневшей коже было так приятно, что уголки губ невольно ползли вверх.

И тогда Рома написал внутри, на задней обложке тетради по физике: «Причины обращаться за помощью к Антону…» Он никогда не делал записи и списки, но это почему-то хотелось записать. Нет, было необходимостью. Главное — чтобы Антон не увидел.

ау ! без мистической хуйни. пьяный отсос на балконе после вечеринки.

Как Антон потерял очки, или как Ромка провожал его домой.

Роме было мало. Он хотел оставить множество укусов и засосов на белоснежной коже, осыпать ее тысячей поцелуев и исследовать каждый сантиметр. Хотел завладеть этим телом, присвоив его себе, чтобы больше ни одна живая душа не смогла даже дотронуться до него.

Рома отчетливо помнит себя двенадцатилетнего. Помнит, как гонял по поселку в черных спортивках и курил сигареты, продающиеся поштучно в ларьке рядом с заброшенным когда-то сгоревшим домом, в который если зайти, все еще можно почувствовать запах гари. Помнит, как с Бяшей пиздил пацанов, возомнивших о себе невесть что или просто много и не по делу говорящих. Помнит все.

у ромы под рукой всегда нож-бабочка спрятан в рукаве, всегда сорваные мозоли на руках и спрятанная пачка сигарет в кармане спортивных штанов. у ромы слезы по ночам, шрамы от драк и вечно ноющее сердце. а у антона нет. у антона дурацкие очки вместо ножа-бабочки, теплые руки без мозолей и упаковка таблеток вместо сигарет. у антона ссоры по ночам, шрамы на душе и запущенное с помощью таблеток сердце.

— слушай, мне вот интересно, — пододвигаясь, — а каково вообще делать отсос в туалете? — ну сам попробуй — узнаешь.

au, в котором Антону снятся кошмары, а Рома, страдающий от своих чувств, пытается как-то помочь своему другу.

Причина, по которой Антон не спал почти двое суток, заключалась в том, что Рома любил его рисунки и завтра у него день рождения.

Три раза, когда Ромка дарил Антону цветы скомканно, смущённо и с отвращением к себе, придумывая различные глупые предлоги; и один раз, когда Антон наконец понял, что те предначазначены именно ему, а не Полине. (AU без мистики, в котором даже Бяша думает быстрее Антона, а Роме следовало научиться говорить через рот.)

рома в порядке, только когда курит дешёвые сигареты за школой, играет в приставку, и провожает петрова до дома, а антон в порядке во время дождя, просмотра грустных фильмов, и когда наблюдает за курящим пятифаном.

то самое дурацкое прозвище с его стороны звучит по-другому.

— не бойся ты так, я тебя от любых монстров смогу защитить, трусливый зайчик.

Он не признается, почему берёт отцовские сигареты и смотрит на Рому слишком долго, почему краснеет от прикосновения к своей манжете и ненавидит Полину. [подростковый постканон]

у ромы вошло в привычку оставлять синяки на своём теле, а у антона вошло в привычку бережно обрабатывать каждую рану пятифана.

— Волнуешься? — Пятифан перехватил пальцы Петрова и поднес к своим губам. Оставив на каждой костяшке поцелуй, поднял взгляд на ошарашенного Антона.

Бяшины слова все еще не шли из головы: получалось, что Рома любит Полю. Это были интересные новости и Антон пока не понимал, как к ним относиться. На всякий случай пока что решил никакого отношения к этому не иметь. А то вдруг…

Яркая молодость с запахом ромашек, малинового варенья, дружбы, поддержки и любви.