Она смотрела на него неотрывно, долго, не прекращая гладить грудь, подниматься к ключицам или, наоборот, спускаться к пупку. Годжо закрыл глаза, прижав холодный стакан к виску. Он наивно полагал, что прохлада стекла хоть немного отрезвит шумевший в голове алкоголь и крик первобытных рефлексов. В черепной коробке набатом билось: брать, хватать, валить, трахать. И как же ему было чертовски тяжело отказываться от такого заманчивого предложения!

Когда Хана Ота пришла на очередную вечеринку, она и представить себе не могла, что подцепит себе лакомый кусочек в лице популярного и одарённого студента Токийского университета — Годжо Сатору. Незаметно одна ночь перетекла ещё в несколько, поэтому между ними произошла договорённость: никаких глубоких чувств. Даже если ревность выжигает внутренности, даже если хочется находиться рядом всё свободное время, — всё это несерьёзно.

Одна народная мудрость, всё равно что непреложный закон, гласит: тронул жену босса мафии, сдохнешь послезавтра. А, может, и в ту же секунду.

Годжо просто подходит чуть ближе, останавливаясь в паре шагов от неё, и выглядит он, на удивление, очень взбудораженным — Сурин не впервые видит такое выражение у Сатору на лице. Это была та самая выразительная смесь нетерпения и готовности повременить, продлить ожидание, чтобы желаемое в итоге стало ещё более значимым, и понимает, что у неё возникают явные трудности с тем, чтобы отвести от него взгляд по собственной воле.

Пустота внутри Годжо жадно поглощала всё, что бы он ни предлагал, каких бы действий ни предпринимал. Она разевала огромную тёмную пасть, бездонную, как человеческий порок, и проглатывала всё, чем бы Сатору ни пытался её из себя изгнать. И каждый раз становилась всё требовательнее, ненасытнее.

Вместе с первым снегом на землю падут осколки льда, так крепко сжимающего два сердца.

Чем же заняться сенсею, когда студенты заняты своими делами? Выполнять учительскую работу и умирать от скуки? Точно нет...

Когда мучает недотрах и печалит отсутствие мужчины в жизни — не беда! Доктор Годжо с лёгкостью исцелит любой, даже самый страшный недуг.

Левша — необычный и сложный противник делающий «всё наоборот».

Годжо Сатору — превосходный доктор, способный вылечить и от простуды, и от затяжного недотраха.

Сатору Годжо — худший вариант для отношений. Он не даст ничего, только заберёт и оставит — раны на сердце, разорванную душу и растоптанные чувства. Потому что иначе не умеет. Он — демон, пожирающий девичьи сердца.

Чем заняться в свадебном путешествии, когда на улице дождь и ветер? Поход в ресторан точно отменяется. Так что выриантов остаётся немного.

Сатору плохой мальчик, а значит, его нужно срочно наказать.

— Тебе понравился мой Французский поцелуй? — Но это был не Французский поцелуй. — Разве? — Да. Такой поцелуй должен быть с языком. — А я думал, что он так называется из-за того, что нужно целоваться во Франции. — Сатору надул губы, но тут же улыбнулся. — Не суть! Пойдем лучше займёмся сексом на вершине Эйфелевой Башни.

Юный Годжо Сатору хотел перемен в своей жизни, а получил что-то совсем другое, неожиданное, пугающее, но вынуждающее его сердце стучать быстрее.

У Годжо Сатору есть маленький секрет. Он тратит на него много своего времени, из-за чего возникли проблемы с сексом. А тут ещё и первая любовь вновь возвращается в его жизнь.

Даже в пасмурный день может быть жарко. И в кабинете на рабочем месте, а затем и дома, где точно никто не помешает.

Пошлость. Звенящая пошлость.

Сатору отстранённо заметил, что шрама Мина старалась не касаться. Это было сложно, ведь Фушигуро Тоджи постарался на славу, обрезая пуповину перерождающегося в бога человека. Рубец большой и пересекал торс Годжо наискось. От правого бока, до левой ключицы. Мина умная, не брезгливая девочка. Но прикасаться к шраму она не будет. Задеть не хотела, думала, что Сатору неприятно. Думала, что взбудоражит ненужное, жуткое, голодное, неприятное, свернувшееся внутри огромным змеем воспоминание.

- Я не хочу быть тёмной тенью за твоими плечами. Не хочу, что бы все шептались о нас за спиной. - А я не хочу, что бы в твою хорошенькую головушку приходили такие глупые мысли.