— Спасибо, Фанни. Только ты никогда не подводишь. // — Я почти четыреста лет прошу не называть меня так.

— Зандик, ты обещал посмотреть со мной рассвет. Он мне не кажется красивым без тебя

Утешает находиться рядом с любимым человеком, когда он исполняет на рояле мелодии, предназначенные лишь для тебя. Так же приятно беседовать с ним за чашкой чая, слушая, как его маленький сегмент вступает в диалог. Не менее радостно ожидать его после изнурительного рабочего дня в своем кабинете. Нет ничего дороже его внимания, его нежных поцелуев, ласковых прикосновений. Но после стольких проявлений нежности, как он мог умереть, став жертвой собственных созданий? Собственного эгоизма?

Панталоне умел просчитывать любые риски, но Дотторе всегда был переменной, не поддающейся логике. Стоя у горящего сердца Сумеру, Девятый Предвестник понимает, что проиграл эту партию. Всё, что ему остаётся — это поймать пальцами оседающий пепел и произнести настоящее имя того, кто только что бросил вызов богам.

Они достанут друг друга из могилы любой ценой, потому что дышать помогают вовсе не пересаженные легкие, а любящий взгляд того, кто их подарил, робко прячущийся за голубыми прядями.

Нет вестей от Дотторе после его возвращения из Сумеру.

Что происходит, когда человек без глаза бога решает стать равным архонтам, а монстр, отрицающий наличие у себя чувств, впервые познает животный страх? Некроз от глаза порчи — это лишь физическое воплощение их любви, она отравляет, въедается глубоко под кожу и неотвратимо сводит с ума. В попытках перехитрить смерть они забыли главную философскую истину: невозможно спасти того, кто видит в собственном разрушении единственный путь к величию.

Когда затихают вороны, тогда яд становится нектаром, а цепи — нитями судьбы. Это история Доктора и Дельца, растянувшаяся на долгие 400 лет от первого эксперимента до событий 6.6 и того, как мне видится продолжение. Это история о гении, который даровал бессмертие, власть, а позже – часть своей души единственному, кому доверял всецело. И о том, на что пришлось пойти, отдавая этот долг.

Никогда не верь отражениям, Феофан. Даже если они смотрят на тебя моими глазами. Особенно, если они смотрят моими глазами.

Сегменты Дотторе презирали человеческую слабость, но Панталоне был единственным, чью хрупкую жизнь Доктор берег сильнее своих чертежей. Теперь Доктор мертв, лекарства кончаются, и Панталоне собирается совершить невозможное — выкупить его у небытия. Какой бы ни была цена.

пообещай, если я не вернусь, ты продолжишь жить дальше, продолжишь подписывать свои проклятые бумажки, считать свои проклятые деньги